Путь королевы
Шрифт:
Королева кивнула, она и так уже успела подумать, что посольство ее ждать не будет, а значит, орки уедут раньше, чем она их догонит.
— Как ты, кстати, сказал деревня называется? — переспросил эльф.
— Сосновый Бор.
— Странно, не знаю такого названия. Сколько лет езжу, оказывается, еще не везде побывал. Там хоть постоялый двор есть?
— Нет, но на ночлег пустят обязательно. — Литавий, не прекращая разговора, подхватил Эйриэн на руки. Никто не стал возражать, включая и саму девушку.
— А кто там хоть живет?
— В основном полукровки: наполовину огоньки,
— Ты их знаешь?
— Да, я иногда наведываюсь в местный кабак. Они знают, что я живу в лесу где-то неподалеку. Здороваются со мной, как со своим, но лишних вопросов не задают. По-моему, они догадываются, кто я такой и чем занимаюсь, но относятся к этому спокойно.
Королеве было уютно на руках у Литавия. Он нес ее, словно пушинку, что было немудрено — за последние сутки она сильно потеряла в весе. Девушка чувствовала, как через ткань его камзола бьется сердце, чувствовала, как кончики его волос щекочут ей шею. И почему-то было очень хорошо и даже весело, невзирая на все неприятности, что с ней случились.
Ее величество, стараясь сильно не мотать головой, с любопытством оглядывалась вокруг: старое кладбище закончилось и, как и обещал Литавий, через несколько шагов началось новое. Друзья решили не идти через него, а обойти погост, чтобы войти в деревню с главного входа.
Разговор, начавшийся таким неожиданным образом, продолжался уже как дружеский. Кажется, вампир не сильно злился на этэнов, разрушивших его обиталище. Он очень гармонично вписался в компанию приятелей, как будто всю жизнь путешествовал с ними бок о бок. Наверное, то, что он спас Эйриэн жизнь, сыграло в данных обстоятельствах решающую роль.
Глава 11
Дети леса
Вскоре показалась деревня за добротным частоколом, защищающим, скорее, от холодных ветров зимой, чем от врагов. В Эсилии врагами могут быть разве что оголодавшие волки да монстры. Хотя случались лютые зимы, когда волки, обезумев от голода, огромными стаями нападали на деревни и вырезали всех подчистую. Ворота были распахнуты настежь, но, судя по бороздам на земле, на ночь их все-таки закрывали.
Как только показался забор, Литавий передал эльфийку на руки Соловью, а сам вытащил из-за ушей отросшую челку и зачесал так, чтобы не было видно глаз. Так просто, на всякий случай, от греха подальше.
Когда они вошли в Сосновый Бор, на них никто не обратил внимания. Лютен Мерилин не был бы собою, если бы оставил все как есть. Он прошел в центр деревни к колодцу, вновь передал королеву с рук на руки Литавию, достал лютню и запел.
К окончанию песни вокруг друзей собралась уже порядочная толпа. Немного поодаль ото всех стоял молодой кентавр. Вернее, кентавриха. Вампир не обманул: здесь действительно жили потомки огоньков, их выдавали огромные круглые глаза и фосфоресцирующие неоновым светом зеленые волосы. Их лица были похожи. Разобрать, кто из них мужчина, а кто женщина, было бы еще сложнее, чем у подрастающих эльфов, если бы не различие в одежде. Девушки предпочитали легкие воздушные струящиеся платья с длинными полупрозрачными
— Добрый день, Делендиль, — поздоровался Литавий с тем, кто выглядел выше и старше остальных. Хотя вряд ли можно судить о возрасте существ, которые никогда не выглядят старше, чем на тринадцать человеческих лет. Этому можно было дать столько же, сколько Эйриэн.
— Здравствуй, Литавий, — неожиданно серьезно ответил огонек — казалось, что его лицо не создано для того, чтобы улыбаться.
Вампир поклонился:
— Делендиль, это — мои друзья. — Он представил всех по очереди: — Сельба, Алессия и Веселый Соловей. Сельба ранена, мы не могли бы переночевать у вас пару дней, пока ей не станет лучше?
Огонек, не мигая, смотрел прямо на них, и нельзя было сказать, что его взгляд был дружелюбным. Королева уже подумала, что он сейчас же выставит их за ворота, но тот неожиданно низко склонился перед менестрелем:
— Это великая честь для нас — приветствовать в нашей скромной обители столь именитого певца. Я сам должен был догадаться, кто перед нами. Ваша слава, Лютен Мерилин, летит впереди вас. Мы все будем бесконечно счастливы, если вы еще нам споете. Конечно, вы все можете оставаться в общине столько, сколько захотите.
— Благодарю. — Эльф, привычный к похвалам и почитанию, лишь снисходительно улыбнулся и слегка кивнул. — Я с удовольствием спою, но только позже, вечером. Прямо здесь и буду петь.
— Элээда, — обратился староста огоньков к одной из девушек, — у тебя, я знаю, пустует зимний домик. Ты не приютишь наших гостей?
— Конечно, — ответила та так же серьезно. — Я, правда, боюсь, что им будет в нем слегка низковато, но я очень рада, что они смогут воспользоваться именно моим гостеприимством. Пойдемте, я провожу вас.
Элээда сделала приглашающий жест рукой, и компания друзей отправилась вслед за ней. Они шли по чистым уютным маленьким улочкам, где домов было не видно из-за живых изгородей. Кустарник здесь не подстригали, и он рос так буйно, что его ветви переплетались не хуже самого надежного забора. На многих таких заборах цвели цветы, и со стороны это выглядело очень красиво. Проходя мимо одной из живых стен, Элээда остановилась, раздвинула рукой ветви и пропустила гостей во двор, похожий на палисадник или полянку в лесу: те же березки, растущие по кругу, и изобилие цветов. Между парой берез на растянутой веревке трепетали на ветру стираные платья.
Домики огоньков напоминали жилище хоббитов: холмик с окошками и дверьми, только, в отличие от хоббитских, на нем сверху росли кусты и грибы с шапками ядовито-зеленого цвета. У Элээды во дворе кроме холмика была еще обширная беседка из дерева с вырезанным на ней затейливым растительным орнаментом.
Комнаты в холмике были просторными, а вот потолки, как и предупреждала хозяйка, низкими. Хорошо, что огоньки все же выше хоббитов, иначе самому высокому из всей компании, Соловью, пришлось бы ходить тут, постоянно нагнувшись, а так он просто иногда задевал головой потолок.