Путь к вершине
Шрифт:
– Сварите мне чаю, - велела Лиардис.
– Да, таэ.
И все-таки есть какой-то изъян в размышлениях Астаэлле, мрачно подумала таэтисса, вдыхая минутой позже горьковатый аромат. Чай в посольстве варить не умели. По крайней мере, эту бурду не сравнить с тахаданским напитком. И откуда только у южан такой талант к приготовлению этой травки...
В памяти всплыл образ хрупкой девушки с пепельными волосами. Ветассия Эргерион, когда украдкой бросала на нее взгляды, выглядела смущенной, оробевшей и довольно забавной. В целом, ситуация не слишком удивительная для людей-мистиков. Слишком уж долго им внушали, что трепетное почтение к родоначальникам благородного искусства мистицизма есть общеобязательная данность.
Лиардис бросила мрачный взгляд
"Время действовать". Никаких других указаний очередное послание от Астаэлле не содержало. Да этого и не требовалось - давным-давно все оговорено. Кесиана иногда поражала мощь белокурой таэтиссы. Сколько раз она бесцеремонно влезала в его сны - еще спасибо, что Рассветные Птицы его миловали от какой-нибудь пошлятины! Да, в сновидениях они, разделенные сотнями лиг, могли спокойно обсудить дальнейшие планы, выработать стратегию поведения, да и просто поделиться новыми сведениями. Тем не менее, никакого удовольствия это Кесиану не приносило. Сама по себе мысль о полной уязвимости перед ледяной красавицей с васильковыми глазами чем дальше, тем больше вызывала глухое раздражение. Мало ли, что она приближена к самому Кругу - это еще не дает ей право вламываться в его мысли, как только появится такое желание!
Пригладив волосы, юноша поднес послание к пламени свечи. Огонь жадно накинулся на пахнущий васильками листок. Для него это превратилось в своеобразное состязание - успеет или нет? Стоило на мгновение отвлечься - и листок в руках рассыпался серым пеплом без его участия. Какими бреднями иногда забита голова...
Через полчаса - очередной организованный Сейнарисом прием, на котором ему, конечно же, отведена роль почетного гостя. Крысенок за прошедшие дни к "послу" привязался. Вообще-то, Кесиан его понимал - окружающие люди симпатий вызывали даже меньше, чем бывший наследник Архистратига Тагериса. Ровандисские вояки, конечно, знали толк в бранных делах. На этом их достоинства, в общем, и заканчивались. В большинстве своем они были обычной, неотесанной солдатней, пригодной для войны... И ни для чего другого. Так что наследника, запертого в Тиорте без какого-либо дела, в обществе непритязательных людей, не имеющих ни образования, ни сколько-то возвышенных интересов, было немного жаль. Тут уж хочешь - не хочешь, а будешь потихоньку спиваться да развлекаться по ночам с княжеской племянницей. Кстати, последней в роду бывших правителей Тиорты. Остальных ровандисцы прикончили - кого на Ландышевом лугу, а кого - на плахе, после взятия города.
Вспомнив девицу - хотя какая она, в бездну, девица!
– липнувшую к Сейнарису на глазах у всего благородного общества, Кесиан поморщился. Большинство тиорской знати после поражения и не подумало продолжать борьбу. Более того, в массе своей они хлынули во дворец, всячески стремясь угодить победителям. Подхалимаж и примитивная лесть сменялись доносами, которые бывшие представители сословия всадников строчили друг на друга, позабыв о чувстве собственного достоинства. Дамы, в довесок, пытались добиться благоросположения ровандисской знати еще одним, старым, как мир, способом. Что и говорить, барышни имели немалую популярность. То, что за глаза их, не стесняясь, называли шлюхами, дамочек смущало мало.
Наместник пару раз пытался осторожно выяснить у Кесиана, может ли тот поспособствовать решению проблемы некоего Тельзаро Окаянного. Пришлось сослаться на ограниченность посольских полномочий и отсутствие права на вмешательство в дела суверенного государства. Помогать ровандисцам ловить человека, сохранившего верность присяге, не хотелось до тошноты. Астаэлле тоже пыталась убедить его вмешаться - это-де повысит его престиж среди ровандисцев. В конце концов, таэтисса от него отстала, охарактеризовав напыщенным болваном. Так что неведомый Тельзаро продолжал портить захватчикам жизнь,
Кесиан наградил критическим взглядом свое отражение в здоровенном зеркале, занимавшим добрую половину стены в его спальне. В Дворце Соцветий или перед императорским престолом он бы в таком виде не появился никогда, но для провинциального бала, на котором через полчаса большинство присутствующих упьется до свинячьего визга - вполне сойдет. В последнее время Кесиан сменил любимую черную накидку на человеческий костюм из синего бархата. Ну а от идеи уложить длинные волосы в сложную прическу пришлось отказаться еще в империи - здесь это и впрямь считалось сугубо женским делом. Понапридумывают же дурацких правил...
Щелкнула пряжка. Еще один дурацкий элемент гардероба, да еще и ножны с мечом оттягивают обильно украшенный золотом ремень вниз. Подавив тяжкий вздох, Кесиан отправился на прием благородного господина Сейнариса Эргериона. Посмотрим, насколько удалось расположить к своей персоне возомнившего о себе невесть что крысенка.
– Прощу прощения, друг мой, кажется я слегка опоздал, - Кесиан с легким поклоном опустился в соседнее кресло.
– Да полноте. Во-первых в этом нет ничего предосудительного, во-вторых вы не пропустили ровным счетом ничего, что было бы достойно вашего внимания, - усмехнулся в ответ Сейнарис. Сидевшая у него на коленях Тильзетта жеманно усмехнулась. В последнее время княжеская племянница начала ему надоедать. Наследница тиорского князя оказалась сущей дурой. Строго говоря, от нее и требовались вовсе не академические познания об устройстве мира, но однообразие имеет свойство приедаться.
Бал только начинался. Музыканты играли что-то куртуазное, вино лилось рекой, со всех сторон разносилось раскатистое чавканье. Ровандисские военные в массе своей лишь назывались благородными. На деле же подавляющее большинство из них -вчерашние пахари, сделавшие военную карьеру и получившие высокий титул в качестве награды. Сидевший за соседним столом сотник протяжно рыгнул. Что и требовалось доказать. Если бы не Кесиан, принц бы давным-давно свихнулся от злости и скуки.
Надежды на то, что отец смилуется и вернет его в Ровандис, потерпели полный крах. То ли он разозлился сильнее, чем показалось, то ли имел какие-то далеко идущие планы, а Сейнарису до самой весны придется сидеть в этом здоровенном, безвкусно обставленном зале, хлестать вино да обнимать очередную Тильзетту.
Немного поговорили о тактике ведения лесных войн. Кесиан с недовольным выражением на лице пожаловался на имперскую администрацию: ему в очередной раз запретили принять участие в охоте на Тельзаро Окаянного. Мол, не посольское это дело - по лесам за разбойниками гоняться. Тем более - вмешиваясь в дела суверенного государства. Сейнарис юному таэтис сочувствовал - чем-то в этом отношении их судьбы были немилосердно похожи. Даже в отношении лесного разбойника из упраздненного сословия тиорских всадников. Отец также запретил принцу участвовать в любых военных операциях. Интересно, зачем империи вообще нужен посол в этой дыре? Или аристократа законопатили сюда за какие-то прегрешения, о которых он, разумеется, благоразумно помалкивает? Версия ничем не хуже прочих.
– Милорд, - задумчиво произнес Кесиан после того, как тема Тельзаро была исчерпана.
– У меня для вас есть определенные новости, которые я был бы рад обсудить с вами конфиденциально.
Сейнарис от этой фразы мгновенно протрезвел. Последнюю неделю он старался вытащить из таэтисского посла истинную причину его приезда, если таковая вообще была, но никакого результата его попытки не дали. Неужели сейчас он прольет свет на эту тайну?
– Охотно. Тильзетта, погуляй пока самостоятельно.
– Стряхнув с себя возмущенно пискнувшую дуру, Сейнарис сделал приглашающий жест.
– Думаю, гости не слишком обидятся, если мы их на время покинем. Предлагаю пока что переместиться в мой кабинет.