Путь к вершине
Шрифт:
Таэрзис, центр мистического искусства империи, стал ее новым домом. Тацэйре охотно подарила новоиспеченной послушнице, то есть, кандидатке на вхождение в Круг Соцветий, небольшой домик - с ее состоянием подобное выглядело не более, чем незначительной любезностью. Зато Астаэлле теперь могла невозбранно собирать здесь сообщников - по крайней мере, в те времена, когда они еще не покинули империю. В этой самой комнате обычное знакомство и превратилось в политическую унию... Неожиданно мистисса поймала себя на мысли, что ей не хватает общества Лиардис и Кесиана - при всем их ребячестве и стремлении отчаянно
– Гиены сожри эту погоду!
– Прошипел Шайвиз, отчаянно кутаясь в меховую шубу. Обтекавшая тахаданца пестрая толпа щеголяла в куда более легкой одежде. Южанин то и дело ловил ироничные взгляды. Бездна с ними, пусть смотрят. Мнение северных варваров давным-давно для него ничего не значило, а в Ровандис, ставшим новой родиной Шайвиза, такие взгляды ему доводилось видеть куда чаще - там погода еще суровее, чем в Вельсии.
На этот раз осечки случиться не должно. Сейнарис вряд ли простит еще один провал. Шайвиз неопределенно ухмыльнулся. Юный вельможа полагает, что тахаданцем движет благодарность за спасение и совершившаяся сделка, по которой закон халифов признал его собственностью ровандисского наследника. Шайвиз благоразумно не пытался переубедить в этом юношу. Ни к чему.
Истинные мотивы тахаданца были куда более сложными. Сейнарис чем-то напоминал ему тот образ идеального халифа, каким его представляли на его бывшей родине. Изысканный, хитрый и жестокий. В мальчишке чувствовалась не только порода, но и потенциал. Пройдут годы, капризного юнца сменит настоящий муж - талантливый, мудрый и вероломный. Новый Архистратиг превзойдет отца, а рядом с ним незаметной и покорной тенью будет следовать сам Шайвиз. Его жизнь началась в трущобах пустынного селения, а закончится на посту ровандисского вельможи.
При условии, разумеется, что он сумеет сохранить благоросположение хозяина. С этим-то, как раз, и наличествовали определенные сложности. Ошивавшийся вокруг Сейнариса посланник Рассветного Халифата убедил мальчишку не покончить с девкой при первой же возможности, а выкрасть ее. Дескать, та принесет таким образом куда больше пользы. В одиночку такое не провернешь, здесь нужны помощники. К счастью, купец, сопутствовавший Шайвизу в дороге, передал ему несколько имен и мест, где такую помощь можно найти.
Тахаданец ухмыльнулся. Из "господина Вертину" такой же купец, как из скакуна ишак. Нетрудно догадаться, чем тот торгует на самом деле. Впрочем, хозяин каравана не спешил сбрасывать личину или откровенничать с незнакомым тахаданцем. Шайвиз отвечал взаимностью, хотя Вертину и был ему симпатичен. Они расстались теми же, кем и встретились - случайными попутчиками, выполняющими тайные поручения хозяев.
Сейчас он шел на встречу с порекомендованной ему четверкой. Судя по рассказам - наемные убийцы, стяжавшие самую недобрую славу на городском дне. Рябой - руководитель шайки - ни разу не навлек на себя внимание городской стражи. Конечно, заслуга сомнительная, особенно учитывая невеликие таланты местных служителей закона... Тем не менее, Штырь, Висельник, Крот и Рябой сумели составить себе репутацию умных отморозков. Отморозков - потому
Все эти сведения Шайвиз вытащил из Вертину. Скорее всего - лишь потому, что "купцу" велели ими поделиться. О том, откуда добропорядочному торговцу известны столь щекотливые подробности, тахаданец, естественно, не спрашивал.
В ноздри ударил запах мочи и помоев - непременный атрибут трущоб. Лицо Шайвиза исказила недовольная гримаса. Убогие лачуги угрюмо смотрели на южанина бельмами бычьих пузырей. Кое-где грубо проделанные в стенах дыры и вовсе прикрывались шкурами животных. Лишь бы не заплутать в этом грязном лабиринте - уж что-что, а спрашивать дорогу у аборигенов точно станет большой глупостью.
Старая тахаданская мудрость гласит: вспомни Бездну - и она развернется под твоими ногами. Не прошло и пяти минут, как дорогу южанину заступили те самые местные обитатели, о которых он столь неосторожно вспомнил.
– Эй, харя подгорелая, а чего это ты здесь забыл?
Двое скверно одетых подростков. У одного в руке нож, второй сжимает кистень. Шайвиз снова поморщился. Обычно подобную шваль изображают здоровенными бугаями со звериным оскалом на роже. Обыватели склонны бояться городского отребья, а перепуганная фантазия обычно преувеличивает размеры своих ужасов. В большинстве своем такие вот уличные грабители худы, как скелеты, и редко могут похвастать высоким ростом или аршинными плечами. Другое дело, что стая гиен куда опаснее льва.
– Чего рожу кривишь, ты? Кошелек давай.
– Уверен, что сможешь его забрать?
– Ладонь легла на рукоять сабли. В обычной кожаной обмотке, лишенная изысков или драгоценностей, она вряд ли привлекала к себе много внимания. И стоила при этом едва ли не дороже, чем содержимое приглянувшегося местному отребью мешочка с золотом. Тахаданская сталь в северных землях ценилась очень, очень высоко.
Щенки озадаченно вылупились на Шайвиза. Крысиное чутье подсказало: чужак - вовсе не безобидный купец, заблудившийся в чужом городе. Опасен.
– Ты чего без уважения...
– Начал было сжимавший кистень мальчишка, но осекся от раздавшегося зловещего шелеста - сабля приподнялась на несколько пальцев, хищное лезвие едва ли не дрожало от жажды крови. Как же эти щенки не вовремя...
– Да он морознутый. Ну его, - Пробормотал обладатель ножа, делая шаг назад.
– Я тебя еще не отпускал, сопляк.
– Все. Даже не попытались возмутиться. Морально они полностью сломлены. Хилый народ живет на севере.
– Попробуете за мной следить - я ваши уши собакам скормлю.
Мальчишки замерли, словно зайцы. Впрочем, стоило сделать один шаг в их сторону - и только ветер донес дробный стук деревянных башмаков по промерзшей земле. Вот и славно. Конечно, можно было обойтись и без запугивания. Достаточно назвать имя Рябого. Сложность только в том, что еще неизвестно, как все повернется и кто заинтересуется исчезновением девчонки. Мелюзга, может, ничего и не скажет, опасаясь мести убийц, даже если ей посулить золотые горы. А вот раскаленный железный прут развяжет им язык одним своим видом.