Путь к счастью
Шрифт:
— Кирилл, уехали негодяи, — осипшим от возраста голосом сказала бабуля. — Вот буквально перед тобой! Все вынюхивали и вынюхивали здесь. Я вышла, прикрикнула на них, да винтовку Ванечки своего направила. Их как ветром сдуло.
Я нервно сглотнула. Бабушка, оказывается, ого-го! Боевая и опасная женщина. От такой лучше подальше держаться.
— Спасибо, баб Тань. Сегодня я здесь переночую, посмотрим, вернутся ли ваши негодяи.
— Не вернутся, — махнула она рукой. — Я одному из них по жирной ляхе винтовкой зарядила, — очень самодовольно повергла
— Чем? — спросил Федосеев, совсем не смутившись. — Вы пристрелили его, что ли?
— Да нет, конечно. Стукнула пару раз. Может, синяк набила, а может — нет. Там жира у него — не пробьешь! Ну ладно, отдыхайте, молодежь. Спокойной ночи, — сказала она напоследок и развернулась в сторону соседнего дома. Из-за темноты на улице его было сложно разглядеть.
— Опасная бабуля, — прошептала на ухо Кириллу.
— Нормальная. Просто она хорошо отрабатывает свои двадцать тысяч за присмотр этого дома, — ответил Кирилл, и мы, наконец, вошли в его дом.
Внутри было темно и холодно. Кирилл долго искал выключатель, всем видом показывая, что в доме если он и бывал, то крайне редко. Спустя несколько минут копошений, яркий свет ослепил наши глаза.
— Ну и пыли, — первое, что пробормотала я, когда смогла разглядеть гостиную, совмещенную с кухней.
— Ну, баба Таня! Просил же раз в неделю протапливать дом и частично прибирать!
Интерьер был оформлен в стиле минимализма. Белые стены, такого же цвета деревянный пол. В гостиной из мебели было: простой диван бежевого оттенка, скромная стенка с книгами и посудой внутри и, пожалуй, все. Комнату еще украшал настоящий камин. На кухне разнообразия побольше: кухонный гарнитур, опять белый, современный деревянный стол и два стула. Складывалось впечатление, что здесь никто раньше не жил. Дом выглядел абсолютно не обжитым. Не было банально никакой бытовой техники! Даже плиты! На чем готовить? Не в камине же!
Пока я осматривалась и негодовала, Федосеев поставил мою многострадальную сумку на стол в кухне и, внимательно посмотрев на меня, спросил:
— Ты печку топить умеешь?
Я покачала головой.
— А она здесь есть? — уточнила, ведь на виду ее не видно.
— Есть. За кухней закуток с печкой, — небрежно бросил он и нахмурился. — Готовить умеешь?
— Да.
— Хорошо, на тебе готовка и уборка. Я пойду наколю дров, растоплю печку и натаскаю чистой воды.
— А где готовить и из чего? И полы чем мыть: тряпка, ведро?
Мои слова подействовали на Кирилла очень странно. Словно я сейчас не резонные вопросы задала, а перешла на что-то оскорбительное.
— Прелестно! Дороги нет, связи нет, и ты в придачу.
От последнего заявления шумно засопела. Здорово, наверное, винить меня во всех своих бедах. Но я-то не виновата! Нельзя объяснить все по-человечески?
Нервно кусая губы, вглядывалась в лицо Кирилла, украшенное темной щетиной. Каждой своей клеточкой я чувствовала его злость и невольно начала испытывать волнение.
Надо было не соглашаться ехать с Кириллом, а вызвать такси
Когда он едва слышно начал считать, вероятно, предпринимая последнюю попытку унять необоснованную злость, заволновалась еще больше. Темные брови сошлись на переносице. Мне казалось, что я находилась перед разъяренным быком, и он вот-вот накинется на свою «красную тряпку» в моем лице.
— Я не просила меня забирать! Никто из дома Людмилы Николаевны не гнал нас! Вернее, меня! — Не выдержала я, услышав его тихое «пятнадцать».
Синие глаза моего «быка» распахнулись шире и потемнели. Пронзительный взгляд словно обжег. Я закрыла рот и отошла подальше от него. На всякий случай. Слишком часто этот мужчина выходил из себя. Вроде врач должен быть более сдержанным, но Кирилл… ничего о сдержанности не слышал.
«Может, от усталости так звереет?» — делала догадки.
— Да что ты говоришь? Тебе эта сопля невоспитанная прямым текстом заявила, куда пойти!
— Хватит на меня кричать! Я сегодня в свой адрес услышала достаточно гадостей! Так сложно показать весь дом? Или я сама должна догадаться, где и что здесь лежит?
«Не буду больше терпеть такого отношения к себе», — подумала и, развернувшись, пошла на выход из этого дурдома. Больше и секунды не задержусь рядом с этим невыносимым мужчиной!
— Куда ты собралась? — рявкнул Федосеев, перехватив меня за талию и привлекая к своей груди.
— Отпусти! — Забилась в его объятиях, хлестанув со всей дури по наглым рукам. — Не могу больше тебя терпеть! Выноси мозг кому-нибудь другому!
— Прости меня. Я здесь сам был всего пару раз и ничего толком не знаю. — Его руки сжались плотным кольцом под грудью. Он тяжело вздохнул где-то в районе моей макушки и хрипло проговорил: — Я выйду на минуту. — И, отпустив меня, быстрым шагом вышел из дома на улицу.
«Этот невыносимый Федосеев когда-нибудь сведет меня с ума!»
Близость этого мужчины по-прежнему волновала меня. Не знаю, что именно сказывалось: частое времяпровождение с ним или его ребенок под моим сердцем… Но отрицать наше взаимное притяжение к друг другу было бы сущей глупостью. Пора с этим смириться. Мне мои чувства, мягко говоря, не нравились. Они мешали и сбивали меня с пути истинного.
«Нужно просто с ним поговорить начистоту, — успокаивала себя. — Нет, про беременность я ему никогда не расскажу! А вот про то, что не могу больше находиться рядом — обязательно».
Остановившись на этой мысли, я позволила себе вольность обследовать весь дом. Второй этаж по квадратуре оказался меньше первого и состоял из двух комнат: спальни и настоящего туалета с душевой кабиной и бойлером! Это же ничего себе, какие шикарные условия!
Обрадовавшись, что смогу чуть позже погреться в душевой, вошла в спальню в намерениях переодеться.
Словно почувствовав, что сегодня мне пригодится все, я накидала в сумку не только вещей, но и немного продуктов. Так что, теоретически, можно было не готовить, а перекусить моими скудными запасами.