Путь к счастью

Кисленко Виктори

— Прекрати! — начал раздражаться. — Все. Мы с тобой идем разными дорогами.

Вика тут же поменялась в лице. Из потерянной женщины она превратилась в настоящую злую фурию. Впрочем, все как всегда.

— Ну… нет! — покачала она головой. — Я столько лет на тебя потратила! Убила свои силы, нервы, молодость! И ради чего? Чтобы ты сейчас меня бросил?! — яро прокричала. Признаться, я даже немного оглох от такого высокого тона голоса. — Я не дам тебе спокойной жизни, Федосеев! Еще на коленях ко мне приползешь!

После своих последних слов

Вика выбежала из кабинета, не забыв громко хлопнуть дверью. Надеюсь, она после ярости этой женщины осталась цела.

Странно. Я должен сейчас что-то чувствовать. Ведь женщина, с которой мы прожили много лет, ушла. Но нет. На душе пустота.

Наши отношения не строились на доверии и часто были очень сложными. Было как хорошее, так и плохое. От недоверия и тотального контроля до конфликтов из-за разных взглядов, ценностей и мнений. С годами мы притерлись к друг другу и стали отличными партнерами. Но всему когда-то приходит конец. Все имеет свойство заканчиваться. И сожаления я не испытываю, наоборот, облегчение.

Но есть та, кто часто терзает мои мысли.

За последнее время я настолько привык к обществу этой девушки, что новость о ее возможном уходе выбила у меня из-под ног почву. Яркая, жизнерадостная и невероятно умная. Она была словно лучик солнца, который безвозмездно делился со мной своим теплом. Мне нравились те ощущения, которые она мне дарила. И сегодня я своими собственными руками все разрушил. Язык мой — враг мой! Спрашивается, зачем нужно было ее обижать? И про схожесть Насти ляпнул!

Мне впервые за всю свою жизнь было стыдно, что я не смог проследить за языком и намеренно причинил боль человеку. Даже возникали порывы пойти и попросить прощения. Но не смог. Итак, эта девчонка влезла под кожу. Всего одна ночь, а настрадалась она из-за меня на долгое время. Возможно, стоит ее отпустить. Хочет уволиться? Пожалуйста! Так будет даже лучше.

Убедив себя в правильности своего решения, до позднего вечера погрузился в работу. Планы на клинику были грандиозные. Я любил свою профессию и хотел открыть такое отделение нейрохирургии, которого нет даже в столице. На примете имелся мой знакомый. Отличный нейрохирург, который также стажировался в свое время за границей. Вместе мы смогли бы помочь десяткам пациентов.

Время неумолимо двигалось к семи вечера, когда от рутины письменной работы меня отвлек телефонный звонок. Звонили с неизвестного номера.

Протерев уставшие глаза, я снял вызов:

— Слушаю.

— Кирилл, эта баба Таня тебя беспокоит, — произнес сухой старческий голос. Соседку моего дяди Вани, покойного родного брата матери, узнал сразу.

— Что случился, баб Тань?

— Тут возле Ванькинова дома машина торчит уж два часа. Переживаю за дом. Ты просил же присматривать. Вот я и звоню, — проскрежетала она. Час от часу не легче! Дом дядьки находился за триста километров от города, в одной небольшой деревне. Ехать сейчас туда означало убить шесть часов драгоценного времени. А соседке могло всего

лишь что-то показаться. Мало ли кто там стоит. Может, молодежь так развлекается.

— Баб Тань, давай так, если через полчаса она не уедет, то я приеду. Только позвоните мне. Хорошо?

— Хорошо, Кирилл. Буду бдеть! — ответила соседка и сбросила вызов.

Положил телефон обратно на стол и пошел готовить себе кофе. Голова уже работала плохо. Не люблю заниматься бумагами. Здесь все-таки Вика была очень полезной. Она эту работу делала на отлично.

Стоило мне немного отвлечься и передохнуть, как снова зазвонил мобильник. Трубку я брал с большой неохотой.

— Слушаю, баб Тань.

— Кирилл, они все еще стоят! И по двору ходят. Рыщут все, вынюхивают. Приехал бы ты, припугнул негодяев, — проворчала соседка, пока я устало перебирал пальцами по столу.

— Хорошо, я приеду, — коротко ответил и сбросил вызов. Похоже, кто-то оставил закладку во дворе дома. Олухи!

Дядька этот дом оставил мне в наследство. После его смерти я туда так и ни разу не съездил. Но поручил соседке за ним присматривать. А недавно даже подумывал продать. Наверное, займусь этим на следующей неделе.

***

Дорога была почти пустая. Я свернул по указателю в хутор. Впереди еще сто километров. По пути проехал какое-то село «жопа мира», не иначе. Десять домов на пять алкашей. Или здесь больше алкашей, а не домов? Один из них прошел, пошатываясь, по дороге. И ни одного магазина! Где бухло свое только берут?

Наконец до деревни оставалось три километра. Глаза слипались. Котелок напрочь отказывался функционировать. Кажется, обратно я сегодня не поеду. Придется топить печку и ночевать в доме.

И каково было мое удивление, когда на трассе я увидел знакомую женскую куртку. От неожиданности аж проснулся и затормозил машину.

— Ксюша? — Вышел на улицу и сразу подошел к девушке. Что она здесь забыла?

С Некрасовой диалог у нас не сложился. Она сыпала в меня обвинениями, а я пытался оправдываться и извиняться. Пожалуй, этот день можно записать в список «самые паршивые дни».

Единственное, что удалось выяснить: Ксюша направлялась в Рябовский. Хотелось задать ей кучу вопросов, но пришлось их удержать в себе. Она злится на меня, я на себя. Нам нужно остыть. Остановившись на этой правильной мысли, мы молча поехали в сторону ее дома.

Ксюша всю дорогу продолжала молчать. Может, решала какие-то свои стратегические задачи, а может, прикидывала, как половчее огреть меня по затылку. Она демонстративно сложила руки на груди и тихо посапывала от раздражения.

Я посмотрел на девочку, умиляясь характеру, в котором преобладало крепкое терпение. Ей не нравилась моя компания, но она упорно ее терпела.

Кинув вновь короткий взгляд на Ксюшу, понял, что меня ведет от нее не из-за сходства с Настей. Стоит уже признаться самому себе, они совершенно разные. И мне нравится Ксюша во всей своей истинной первозданности.