Путь истины. Дмитрий Донской
Шрифт:
Митрополит оглядывался окрест и видел многочисленные стада и табуны на широких степных просторах. Повозка въехала на пригорок, и взору Алексия открылось зрелище великого кочевого города. Сверкала в лучах солнца высокая златоверхая вежа, что стояла посреди сотен юрт и кибиток.
Джанибек принял русского первосвященника и сказал ему:
– Коли излечишь матерь мою, награжу тебя по-царски, а не излечишь – пеняй на себя!
Митрополита провели в юрту ханши. Тайдула говорила, а толмач переводил:
– Помогите мне. Я утратила зрение, но не способность видеть сны. Вы явились
– Огнь и воду, – отозвался Алексий.
– Слушайте его, – велела Тайдула своим служанкам.
Тогда, облачившись в златую ризу и митру с меховой опушкой, владыка Алексий зажёг от лучины свечу, изготовленную из воска той, что возгорелась у гроба святителя Петра, – горящею свечой он трижды крестообразно осенил чашу с принесённой водою и провозгласил:
– Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя, и ниединоже слово довольно будет к пению чудес Твоих. Ты убо, Человеколюбче Царю, прииди и ныне наитием Святаго Твоего Духа, и освяти воду сию. И даждь ей благодать избавления, благословение Иорданово: сотвори ю нетления источник, освящения дар, грехов разрешение, недугов исцеление, демонов всегубительство, сопротивным силам неприступную, ангельския крепости исполненную…
Крестом Животворящим владыка Алексий освятил воду в чаше, – той водой окропил немощную женщину и долго возносил благодарственные псалмы и молился про себя, дабы прозрела она и поднялась с ложа своего. Вскоре русский митрополит настолько погрузился в свою молитву, что отрешился от всего земного, – он даже позабыл о том, где находится, и вздрогнул – при звуке шагов за спиной… Владыка Алексий обернулся и увидел татарскую царицу – в её глазах стояли слёзы, – Тайдула прозрела…
– Воистину, как во сне ты, отче… – шептала она на своем языке, глядя на первосвященника.
Свершилось чудо, о котором в Орде, впрочем, вскоре забыли… Митрополиту и его спутникам поставили юрты неподалёку от златоверхой вежи и поднесли яства с ханской трапезы. Однако в ту же ночь Джанибек сильно занедужил…
– Огнь бушует в чреве моём, – вопил татарский хан. Эхо этой странной болезни его ещё не раз отзовётся страданием и покалечит немало судеб человеческих…
При известии о болезни сына Тайдула велела позвать русского попа, который только что исцелил её.
– Вставай, владыко, – услышал сквозь сон Алексий голос своего служки. – Хан болен, – прислали за тобой…
Тогда митрополит в спешке надел одеяния свои и отправился в ханскую вежу вслед за татарином. Однако в темноте у повозок напали на них лихие люди. Сабля плашмя ударила владыку Алексия по главе, – без чувств свалился он наземь…
На заре поднялся он и доковылял до юрты своей. Кровь запеклась на лице у него. Служка принёс жбан холодной воды и полил на руки своему господину. Умылся владыка, сотворил утреннее молитвенное правило 75 и отправился искать правды к Тайдуле.
75
Молитвенное правило –
– Отче, – молвила бледная царица, – вертаться тебе надобно на Русь. Страшные времена грядут для нашего царства, коли поднял сын руку на отца!
В тот же день владыка Алексий с радостью великой покинул ханскую кочевую ставку, не получив обещанной награды, но сохранив самое ценное – жизнь свою…
Январь 1359 года. Южная Русь.
Стольный град Руси встречал архипастыря своего колокольным звоном. Владыка Алексий отслужил Литургию в деревянной церкви, воздвигнутой на месте каменной Десятинной, которую разрушили татары Батыя. А накануне бежал из города митрополит Роман…
Посетив Киев, владыка Алексий ходил по градам и весям юга Руси, – со словами наставления, – пас своих духовных овец. После возвращения из Орды на русской земле он не ждал ничего худого и не предвидел опасности.
Однажды в пути митрополита и его спутников настиг литовский конный отряд. Вперёд выехал краснощёкий коренастый литвин с плетью в руке и, ухмыляясь, проговорил:
– Владыко, великий князь Литовский и Русский Ольгерд призывает тебя благословить его…
Алексий испугался, но вида не показал и смело отвечал:
– Передай князю твоему, что благодарствую я за приглашение, обаче не могу паству свою оставить без наставления… Опричь того, в Литве митрополит Роман благословляет люд православный.
– Великий князь предвидел такой ответ, – коли ты не желаешь подобру идти к нему, велено силой вести тебя как последнего холопа! – литвин криво усмехнулся и хлестнул плетью русского митрополита.
«Господи, – пронеслось в мыслях владыки Алексия. – Что меня ждет? Смерть? Сие есть Голгофа моя! Господи, даждь мне путь сей достойно пройти и претерпеть до конца…»
Глава третья. Святая обитель
А теперь пребывают сии три:
вера, надежда, любовь;
но любовь из них больше.
1-ое послание к Коринфянам 13:13
1340 год. Московское княжество.
Долго бродили по дебрям братья Стефан и Варфоломей, и, наконец, поднялись они на заросшую густой растительностью возвышенность, с которой открывался чудесный вид на бескрайние лесные просторы. Тишь да благодать! И только ветер гуляет средь вершин деревьев. Местность приглянулась юноше Варфоломею.
– Гляди, брат, се, оно! – с восторгом молвил он, – словно Едем, рай земной, где жил праотец Адам. Господи, благословен Ты во веки веков, что жалуешь милостью рабов Своих!
Братья, отдохнув, взялись за топоры, и закипела работа. От зари до зари они валили деревья… Вскоре поставили келью, а немного погодя основали церковь во имя Троицы…
– Освятить её надобно, – сказал тогда Стефан, и Варфоломей согласился. Вскоре братья подались в Москву к митрополиту. Феогност радушно принял их и, выслушав Стефана, с одобрением промолвил: