Путь истины. Дмитрий Донской
Шрифт:
Всю ночь бодрствовал инок Сергий, молился в келье, непрестанно осеняя себя крестным знамением и творя поклоны земные:
– Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!
На заре в церковь петь заутреню отправился он с горящей лучиною в руке, – возжёг лампадки пред иконами и начал молитвословие.
– Благословен Бог наш всегда, ныне, и присно, и во веки веков! – возгласил Сергий. И только успел он произнести эти слова, как разверзлась стена церковная, и в проём хлынуло вражеское воинство во главе с князем Гедимином 81 , –
81
Литовский князь Гедимин умер в 1341 году (прим. авт.).
– Беги отсель по добру по здорову, спасайся, иначе погибнешь тут!
Страх подкрался к сердцу юноши, но уразумел он, что: «Господь – свет мой и спасение моё: кого мне бояться? Господь – крепость жизни моей: кого мне страшиться? Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его. Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут грешники от лица Божия».
Инок поднял очи… Глядь – иконы на прежнем месте, престол невредим стоит, цела и ризница…
Однажды при свете лучины совершал Сергий вечернее правило: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас…» Но услышал он шорох позади себя и оглянулся. Келья вдруг наполнилась гадами мерзкими, – они шипели, по земле вились, подползали к нему, того гляди, в ноги вцепятся… И тогда пуще прежнего взмолился инок: «Господи, спаси и сохрани! На Тебя уповаю и предаю себя в волю Твою…». Он обернулся, глядь – исчезли гады земные…
В другой раз посреди ночи зашумел лес, поднялся волчий вой, послышались крики за стенами кельи: «Уходи отсель. Мы не оставим тебя в покое. Погибнешь бесславно ты. Беги, спасайся, покамест не поздно!».
– Господь, – возопил Сергий, – пастырь мой! Коли я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, ибо ты со мной…
Вскоре тишина воцарилась окрест, а инок воскликнул: «Благодарю Тебя, Господи, яко ты не оставил меня, но скоро услышал и помиловал!»
В пустыни посреди чащи леса обрёл Сергий столь отрадное его сердцу уединение. И только один гость иногда наведывался к нему…
Однажды угодник Божий увидел пред своею хижиной большого медведя и, примечая, что зверь не столь свиреп, сколь голоден, сжалился над ним: кусок хлеба положил на пенёк. С тех пор мишка повадился приходить к келье, а инок, благодаря Бога за ниспосланное утешение, потчевал косолапого хлебом, что принёс ему игумен Митрофан. Но вскоре припасы кончились. И тогда медведь, точно злой заимодавец, настойчиво желающий получить своё, подолгу не уходил, ожидая обычного угощения…
1343 год от Рождества Христова.
С тех пор как в соборе Успения Богородицы начали происходить чудеса исцеления, люди со всех уголков Руси-матушки потянулись в Москву, дабы приложиться к мощам святителя Петра. Странствующие богомольцы всегда находили ночлег и снедь в попутных селениях.
В те времена Бога боялись люди православные!
– Инок сей живёт посреди лесной глуши. Выстроил он с братом своим церковь во имя Пресвятой Троицы, обаче брат покинул его и ушёл в Москву. Теперича он наедине с Богом пребывает и молится за нас, грешных. Ни глада, ни зверей диких он не страшится! Во всём нужду терпит и уповает едино на Господа нашего. Сие есть свет истинного спасения, яко сказано в Писании, что многими скорбями подобает внити в Царствие Божие…
Слава о подвижнике быстро разлетелась по округе. И однажды люди из окрестных селений пошли к игумену Митрофану и просили его:
– Покажи, отче, где живёт пустынник Сергий: ради наставления духовного желаем видеть его.
Митрофан, вняв долгим уговорам, послал инока обители своей проводить страждущих в лесную пустынь чудного старца.
Весь день пробирались они сквозь дебри и, наконец, достигли горы, Маковицею именуемой, – то было место подвига скромного и смиренного инока Сергия. Встретил он гостей незваных радушно, пригласил на скудную трапезу свою; вопрошали его люди, дивились его мудрым ответам и поучениям.
Те гости покинули святую обитель, но вскоре пришли другие, которые пожелали остаться там. Сергий поведал им обо всех тяготах жизни в чаще лесной:
– Многие лишения, скорби и печали ждут вас на сем пути. Крест сей не всякому по силам нести!
– Его понесём мы вкупе с тобою, – настаивали они. После долгих уговоров добрый старец уступил и разрешил ставить кельи окрест церкви…
Поначалу около Сергия собралось двенадцать братьев. Высоким тыном обнёс старец обитель, наречённую впоследствии Троице-Сергиевой лаврой…
В непрестанной молитве пребывали пустынники, – службы, кроме обедни, исправно совершали они в церкви. В праздничные дни братия посылали Иакова по прозвищу Якута в мир за иереем, который служил Литургию.
Вскоре поселился в обители игумен Митрофан, но недолго прожил он в пустыни и отошёл с миром к Господу, – тогда обитель снова осталась без иерея, а старец Сергий не желал принимать на себя ни сана священного, ни игуменства…
– Я слуга вам первый, а не господин, – отвечал он всякий раз на вопросы братии и слова свои подкреплял делами. Кельи рубил и колол дрова, молол на ручных жерновах, пёк хлебы, варил кашу постную, шил одежду и обувь, носил на гору воду в двух водоносах и поставлял у кельи каждого брата.
Однажды святую обитель посетил родной брат Сергия – игумен Богоявленского монастыря Стефан. С ним был сын его отрок Иоанн.
– Желает он подвизаться в пустыни твоей, брат, – сказал Стефан. Он облачил двенадцатилетнего сына в ангельский образ, и остался инок Феодор в Троицкой обители…
1353 год от Рождества Христова.
– Брат Сергий, некий крестьянин видеть тебя желает, – молвил диакон Онисим. Старец вышел из кельи своей. Муж печального образа пал на колени пред ним: