Путь императора
Шрифт:
– Будет исполнено, мой государь.– Лицо капитана дворцовой стражи приняло озабоченное выражение.– Прибыл гонец из Земли Шорагр. Владыка просит помощи.
– Сам справится,– буркнул Император.– Что доносят твои люди о наследнике?
Капитан усмехнулся:
– Благородный Йорганкеш спит и видит себя на императорском троне.
– Я хочу, чтобы сны навсегда остались снами,– жестко произнес Царь царей.– Ты понял меня, Алый?
– Да, мой повелитель.
Смертный приговор наследнику Кедрового Трона был вынесен. Так же, как и Фаргалу.
Так Судьба объединила
2
Армия фетсов высадилась в Агракаде на следующее утро. Впервые за двести лет зажглись сигнальные костры вдоль Царской дороги, возвещая о вторжении врага. Владыка Земли Шорарг выстроил свои войска вдоль болотистого устья Агры и велел уничтожить все паромные переправы через реку. Командующий флотом Карнагрии самочинно, поскольку приказа из Великондара не поступало, двинул все боевые корабли на юг. Но корабли Фетиса успели высадить войска и отплыли, не дожидаясь противника. Боевые галеры Карнагрии выстроились на рейде Агракада, однако штурмовать город с моря – бессмысленно. Ждали приказа Императора, но приказа не было.
Аккараф поверить не мог, что Фетис нанес удар. Какие роскошные дары присылал ему Владыка самой южной из четырех империй! Какие ласковые письма писал! Да, Аккараф ждал нападения, но – с севера! Проклятье! Владыка Карнагрии совсем растерялся.
Первое, что он сделал,– это вызвал к себе посла Священных островов Сок.
Посол соктов Кен-Гизар, хитрый матерый лис, явился незамедлительно. Аккарафу посол не нравился. Император несколько раз требовал от соктов, чтобы прислали другого. Но требования вежливо отклонялись, а настаивать, ссориться со Священными островами – крайне накладно. Ни одна империя не просуществует без морской торговли, а на море заправляют сокты, как это ни печально.
Но теперь Аккараф заставит посла ответить за всегдашнюю оскорбительную наглость! Разве нет у них договора, по которому сокты защищают Карнагрию от вторжения с моря?
Синие глаза Кен-Гизара на темном лице – небесные окна в мешанине туч. Посол соктов, широкоплечий, выше среднего роста, держался так, словно это он Царь царей: сдержанный формальный поклон и надменно поднятая голова посла. Аккараф был в бешенстве, но сумел скрыть гнев и произнес почти спокойно:
– За что я вам плачу, сокт? Почему вражеские воины высаживаются на моем побережье, которое вы обязаны защищать?
– Император имеет в виду фетсов? – вежливо осведомился Кен-Гизар.
– Нет, я имею в виду демонов Джехи! – рявкнул Аккараф.
– К моему большому сожалению, я должен сказать…– Сокт запнулся и озадаченно поглядел на золотой браслет, украшавший его запястье.
– Ну, что ты замолчал? – Аккараф сдвинул брови и раздул ноздри.
– Я… Мне…– Сокту потребовалось усилие, чтобы взять себя в руки, но он справился.
Погладив пальцами священный браслет с символом сокола, вдруг ставший горячим, как разогретая солнцем галька, посол поднял глаза и продолжил:
– К моему большому сожалению, я ничем не могу утешить Владыку Карнагрии. Договор, который мой народ заключил с Империей,
– Но эти проклятые фетсы напали на меня! – закричал Аккараф.– По-твоему, сокт, это не пиратский набег?
Кен-Гизар покачал головой.
– Это не пиратский набег,– произнес он спокойно.
– А что же?
– Это война.
Аккараф потерял дар речи. Лицо его побагровело, жирное брюхо заколыхалось от возмущения. Лекарь-фетс (война или мир, а фетсы – лучшие врачеватели в империях), который в последние годы неотлучно находился при Императоре, когда тот решал важные дела, немедленно принялся массировать шею и затылок Аккарафа.
Спустя некоторое время кожа Императора приобрела обычный цвет. Аккараф успокоился. Как ему ни хотелось прикончить сокта, с этим придется повременить. Тем более что формально посол прав: фетсы – не пираты. Это война, а не набег.
– Пошел вон,– сказал Аккараф, с удовольствием пронаблюдав, как вытянулось лицо черномазого от такого обращения.
Посол, впрочем, не мог позволить себе оскорбиться. Поклонившись, он направился к выходу. Перед тем как покинуть Малый зал приемов, Кен-Гизар остановился и оглядел обшитые дорогим черным деревом стены. Затем молча вышел и покинул императорское крыло. Золотой браслет жреца Яго, который Кен-Гизар носил на запястье, перестал обжигать кожу. Браслет этот был не просто дорогим украшением: он обладал собственной магией Яго и безошибочно обнаруживал магию чужую. Что ж, Кен-Гизар не мог позволить себе ответить на оскорбительные слова Аккарафа, но зато мог не ставить Императора Карнагрии в известность, что у него под боком притаилась нечисть.
Когда посол соктов покинул Аккарафа, Императору сообщили, что его личный маг просит немедленной аудиенции.
– Нет,– отрезал Император.– Я больше не доверяю фетсам! К тебе это не относится,– добавил он, покосившись на лекаря.– Даггер,– обратился он к начальнику дворцовой стражи,– вели арестовать мага и держать под неусыпным наблюдением!
Алый салютовал и собирался уйти, но Аккараф остановил его:
– Ты вот что… Помягче с ним, все-таки маг…
– Я понимаю, государь.
Даггер очень хорошо представлял, чем может обернуться гнев мага. С чародеями не шутят. Их или убивают сразу, или холят, как дорогих айпегских жеребят.
Царского мага звали Фанкис. Имя, разумеется, не настоящее. Маг служил еще предшественнику Аккарафа, и только Великому Ашшуру ведомо, сколько фетсу лет.
– Император велел позаботиться о твоей особе,– дипломатично сказал капитан дворцовой стражи.– Ты, несомненно, знаешь, что твои сородичи напали на Карнагрию?
– Несомненно.
Кожа Фанкиса – желтая и морщинистая, а борода и длинная коса – совершенно белые. Никто не сообщал магу о нападении фетсов, но на то он и царский маг, чтобы знать все, что касается царя.