Путь императора
Шрифт:
Спустя час или около того Фаргал поднялся, напился воды, закусив двумя пригоршнями спелой ежевики, и, ведя коня под уздцы, двинулся на запад. Лай собак он услышал раньше, чем прошел три четверти мили. Лай доносился оттуда, куда лежал путь эгерини.
Его ищут. С вершины могучего вяза, потеснившего деревья поменьше, Фаргал разглядел тройную цепь солдат, полумесяцем надвигавшуюся на него. Собак он не разглядел, но звонкий лай гончих доносился уже с трех сторон. Эгерини понял: на этот раз ему не прорваться. Только один путь оставался у него. На юг. Фаргал догадывался,
– Это он,– сказал Бушиар своему помощнику, увидев одинокую фигурку, показавшуюся на опушке.– Передай сигнальщикам – пусть приготовятся, но без команды не зажигать. Пусть отъедет подальше.
Фаргал пустил коня рысью. На открытом месте он чувствовал себя неуютно и уже жалел, что покинул лес. Радовало только открытое пространство впереди. Лай приближался.
– Зажигай,– скомандовал Бушиар, и приготовленные заранее факелы бросили на ворох сухих веток. А сверху двое костровых стали охапками швырять зеленые листья. Столб густого желтого дыма поднялся к небу.
Фаргал направил коня к одинокой скале. Он сам не знал, почему это сделал. Собачий лай за спиной не становился громче, а впереди, на юге, уже виднелась темная полоска леса.
Вытянувшаяся поперек пути тень утеса пересекала путь Фаргала. До нее оставалось не больше пяти сотен шагов, когда впереди, там, куда направлялся эгерини, затрубил рог. И еще один. И еще. Фаргал придержал коня, оглянулся и увидел жирный столб дыма, вставший над деревьями. И еще он увидел цепь всадников-загонщиков, показавшуюся на опушке. Слева, справа и впереди врагов пока не было видно. Но эгерини уже знал, что пустынное поле не долго останется пустынным.
Черный ястреб сидел на вершине утеса и смотрел на крохотного человечка внизу. У хищных птиц зоркие глаза и короткая память. Ястреб видел даже разводы пыли на лице всадника, но он забыл, что уже встречал этого человека.
Протяжно загудел рог. Ястреб вытянул шею и расправил крылья. Люди, много людей в блестящей чешуе. Ястреб коротко вскрикнул и, сорвавшись с камня, взмыл в просторное небо.
Широкая тень утеса накрыла Фаргала, и он остановился. Он видел цепь преследователей позади и такую же – слева и справа, только намного дальше. До самых близких – не более полумили, но солдаты не спешили: куда он денется?
Фаргал спешился, подошел к утесу, погладил камень.
– Ты прикроешь мне спину, друг,– сказал он.
Эгерини не собирался сдаваться. Лучше умереть, чем снова попасть в руки палача.
Юноша отпустил поводья и хлопнул коня по крупу.
– Беги, мой хороший,– произнес он.– Беги.
Цепь всадников, рвущиеся собаки на сворках. Тысяча, не меньше.
«На меня одного»,– подумал Фаргал и ощутил всплеск гордости.
Эгерини посмотрел на небо, затем на гранитную скалу позади, провел пальцами по трещине… и вдруг засмеялся. Он понял, что сейчас сделает.
– Рад приветствовать тебя, благородный Владыка!
Коренастый воин в алых
– Чем я могу тебе помочь, Владыка?
– Присядь, Гронир.– Кирьюгер был очень любезен.– Угощайся: вино, пирог с олениной, голубиные грудки, не стесняйся, у меня хороший повар. Ешь, а я пока расскажу, почему вынужден был тебя побеспокоить.
– Напротив, я польщен. Такая честь…– Сотник выдавил из себя все любезные слова, которые знал, и замолк. Вернее, замолк его голос, потому что жевал сотник довольно шумно: Гронир был чистокровный карнит, но не из благородных.
– Вижу, ты проголодался с дороги,– мягко проговорил Владыка.
Алый мог бы уточнить, что он не проголодался, а лишь слегка нагулял аппетит. Если он проголодается, то этот жалкий пирог и горстка голубиных грудок ему – на один зуб. Но сотник промолчал. Только еще решительней заработал челюстями.
– Перед тем как изложить мою просьбу, я хочу кое-что тебе рассказать,– продолжал Владыка.– Завелся в Карн-Апаласаре во времена моего предшественника некий разбойник…
– …вот так обстоят дела,– завершил Кирьюгер.
Владыка говорил коротко, но все равно Гронир закончил раньше, и ему уже дважды приносили новый кувшин с вином. Впрочем, по части выпивки сотник был весьма крепок.
– Значит, Бушиар опять сел в лужу,– сказал Гронир.– Не удивлен, он всегда слишком много мнил о себе.
Алые, избранное войско Императора Карнагрии, как правило, свысока смотрят на тех, кто не принадлежит к Императорской гвардии.
– Скорее следует сказать, что меня подвел мой человек,– возразил Владыка.– Но я надеюсь, что ты, Алый, меня выручишь. Благодарность…
– Мне хватит и того, что обещано Бушиаром,– сказал слегка захмелевший сотник.– Какие между нами счеты, Владыка, мы же друзья!
– Конечно,– не моргнув глазом подтвердил Кирьюгер, который отнюдь не считал ровней себе какого-то сотника, но никогда не выказывал гордости, если это было невыгодно.
– Рассчитывай на меня,– самодовольно сказал Алый.– Я – самый хитрый сотник в гвардии. И я его достану. Какой-то разбойник, тьфу!
И потянулся к кувшину.
15
Отсюда, с вершины, собравшиеся под утесом воины казались крохотными.
«Если я умру здесь,– подумал Фаргал,– будет ли такая смерть угодна тебе, Таймат?»
Дождь кончился, но солнце пряталось за облаками, и это было хорошо – дольше сохранится собравшаяся во впадинах вода.
Фаргал подошел к самому краю скалы. Он не опасался, что его подстрелят: слишком высоко.
Эгерини увидел еще один воинский отряд, десятка три всадников, пыливших по тракту. Вот они свернули с дороги и поехали полем. Один из всадников – в красных доспехах. Капелька крови среди серой стали и желтой бронзы. Из лагеря императорских войск навстречу всадникам выехали двое. Один со значком и в белом парадном плаще. Должно быть, эти новые – не из простых.