Путь императора

Мазин Александр Владимирович

Вот тут-то, на большой поляне-вырубке, заросшей мягкой сочной травой и окруженной кустами ежевики, все и произошло.

Кто-то из разбойников ухитрился, несмотря на строгий запрет, стянуть бочонок с молодым вином, и, пока остальные разбивали лагерь, распрягали лошадей и жарили на вертелах свежую телятину, шестеро нурташцев, спрятавшись в кустах, высосали этот самый бочонок. И решили поразвлечься. Поэтому упомянутый выше Цепень отправился к одному из возов, где лежала, связанная, крестьянская девочка, и поволок ее в кусты.

Фаргал

этого не видел, потому что расставлял караулы. Зато он услышал пронзительный, почти звериный вопль – и волосы у него на затылке зашевелились. Впервые за много дней он ощутил присутствие богини.

Эгерини ринулся на крик, отшвырнув попавшегося на пути разбойника, перемахнул через костер, затем проломился через ежевичные кусты – и обнаружил лежащего на лужайке Цепня, из-под которого торчали тоненькие голые ножки с грязными пятками. А вокруг – пятеро бывших нурташских воров, ожидавших своей очереди.

Фаргал схватил насильника за пояс и как мешок отшвырнул в сторону.

Эгерини увидел кровь, отпечатавшиеся на нежной коже неразвитой груди чешуйки панциря, закатившиеся глаза… Неужели из-за этого крохотного существа его, Фаргала, коснулась богиня? Эгерини вгляделся в маленькое бледное личико с прокушенной губкой… и увидел свою названую сестру, дочку Большого и Мили. Нет, конечно, это была не она, но…

– Ты чё, атаман? – Цепень наскоро завязал штаны и теперь, раздувая ноздри, глядел на эгерини.– Чё ты лезешь, а? Чё ты лезешь, ослиная ляжка? Ежели сам не мужик, дерьмо кошачье, другим не мешай, ты понял?! – брызжа слюной заревел Цепень.

Разбойник был пьян. Кроме того, Фаргал один, а за его спиной – пятеро недовольных земляков.

Фаргал молчал, но глаза его сузились от гнева. Эгерини сдерживался, понимая: сорвется – убьет всех шестерых.

А Цепень продолжал разоряться, даже нож достал – больше для куража.

Девочка на траве застонала и перевернулась на бок. Фаргал скосил глаза…

И дурак Цепень прыгнул на него, целя ножом в шею.

Меч эгерини с шелестом выпрыгнул из ножен и на том же движении вошел снизу, под панцирь, в живот Цепня. Левой рукой Фаргал отшвырнул нурташца. Тот упал на спину, раза два дернулся и затих. Готов.

Земляки Цепня сбились в кучу. Они тоже взялись за оружие.

Фаргал перешагнул через труп. Красная блестящая кровь капала с меча на траву…

– Погоди, Большой Нож!

Свистящий от ярости голос Мормада остановил эгерини. Фаргал оглянулся и увидел, что почти вся его банда стоит кругом, и только Ашшуру известно, набросятся они сейчас на своего атамана или нет.

Пятеро нурташцев приободрились. Братва явно за них.

И в самом деле, почему этот сопляк-атаман лишает их законной радости от добычи? О возможных колдовских способностях эгерини они не вспомнили. Так же, как и о том, что в любой момент может появиться стража Владыки.

– Погоди, Большой Нож,– повторил Мормад.– Вы гляньте, братва, что делается! Мы все, значит, пашем, мы работаем… –

тут он повернулся к приятелям Цепня и процедил: – А вы, шершней вам в задницы, паршивые выползки, жрете наше винище?

Именно те слова, какие нужно было сказать. Мормад намного лучше эгерини знал воровскую свору.

– А ты нас не учи, писун! – рявкнул один из нурташцев, здоровенный детина по кличке Колесо.– Когда я…

Молниеносный выпад – и воздух с бульканьем и хрипом вышел из рассеченного горла Колеса.

Остальные отшатнулись в ужасе.

Когда убивал Фаргал – понятно. Он чужой, эгерини, вдобавок (это всякий видит, если глаза не залил) – герой. Кроме того, против чужака можно и объединиться. Но Мормад – свой, а когда свой, знакомый с детских голозадых лет, убивает, как чужой, молча, без разговора, даже и не пробуя договориться миром,– это страшно.

Четверо сразу потеряли сплоченность, отодвинулись друг от друга. Каждый думал: лишь бы не я – следующий!

Фаргал повел головой, оглядывая своих чуть не взбунтовавшихся людей («Молодец Мормад,– подумал он.– Вовремя встрял»), и обнаружил в кругу тех, кто должен был нести стражу.

– Вы что здесь делаете? – с бешенством произнес он.– Ждете, пока солдаты явятся?

Караульщиков как ветром сдуло. И враждебное кольцо тут же распалось. Остались только четверо живых приятелей Цепня да два мертвеца. И девочка.

Фаргал обтер и спрятал меч.

– Прочь,– сказал он, и четверка испарилась.

– А эту куда? – спросил Мормад, кивнув на свернувшуюся клубком девочку.

Фаргал задумался. Отпустить? Но это все равно что убить. Продать? Нет, тоже неправильно.

– Присмотри за ней, Мормад,– сказал он.– Накорми, вина дай, думаю, она поправится.

– Поправится,– уверенно ответил Мормад.– От этого не умирают.

Карнагриец наклонился над бедняжкой, убрал с ее лица волосы.

– А славная малявочка! – проговорил он. И девочке: – Ну-ну, не бойся! Тебе теперь сам Большой Нож покровительствует.

Погоню дозорный, предусмотрительно оставленный Фаргалом неподалеку от места привала, увидел незадолго до заката. И когда он догнал своих, его дурная весть оказалась второй. Первую принесли передовые разведчики, два брата-браконьера из Арукских императорских лесов. В полутора милях ниже по дороге – засада. Большой отряд: всадники, лучники, егеря.

Те, что шли по следу, – обычные солдаты. Но их много, больше сотни.

– И еще с ними – фетс,– сказал дозорный.– Колдун.

– Может быть, лекарь? – с надеждой предположил кто-то.– Ты ведь издалека смотрел, а?

Дозорный покачал головой:

– Лекари серебряных плащей не носят.

Плохо. Дорога перекрыта, значит, добычу придется бросить – с возами в лес не уйдешь. Да демоны с ней, с добычей! Если бы от колдуна можно было спрятаться в лесу!

Разбойники столпились вокруг Фаргала. Не так давно они были готовы его убить, но теперь он – последняя надежда.