Путь императора
Шрифт:
– А если разделиться? – предложил Мормад.– Как, Большой Нож?
В этом был резон. Колдун «чует» не всю банду. У тех, кто не оставил след для волшебника, есть надежда ускользнуть.
– Собаки у них есть? – спросил Фаргал.
– Не видел,– ответил дозорный.
– У егерей точно есть,– заметил Мормад.– Но эти будут ждать, пока мы не подойдем. Вас-то не засекли?
– Обижаешь! – в один голос ответили братья.
– Возы – в круг! – приказал Фаргал.– Мормад, останься.
– Пустое,– сказал Мормад, глядя, как разбойники поспешно выпрягают лошадей.– Перестреляют
– Скоро стемнеет,– отозвался Фаргал.– Мы оставим им хорошие мишени, пусть поупражняются. Ты отличишь ночью человека от мешка с соломой?
– Колдун отличит,– возразил Мормад.– Через час они будут здесь, пошлют за теми, кто в засаде, и… кто знает, сколько еще народу нас ловит? Колдун…
– Забудь о колдуне,– отрезал эгерини.– Колдуна я беру на себя. Ты останешься с парнями. Как закончите обманку, возвращайтесь назад. Не по дороге, сам понимаешь. С солдатами колдун, а может даже и маг, поэтому дозоров у них быть не должно. Отступите на полмили и схоронитесь. А там посмотрите.
Фаргал и сам не знал, как обернется его план, поэтому лишнего не говорил.
– У меня просьба к тебе,– продолжал эгерини.– Присмотри за девчонкой. Думаю, не просто так она к нам попала.
Мормад скептически поднял бровь, но не возразил.
– Если я буду жив, она – тоже,– пообещал он.
– Возьми мою лошадь,– сказал Фаргал.– Я ухожу пешком.
Дозоров и впрямь не было, а солдат – около сотни. Всадники. По значкам Фаргал определил: пограничная стража. Лучше бы городская или местная. Те – ленивей. Привыкли недоимки выколачивать да простонародье лупить древками пик. Пограничники попроворней. Но ненамного. Бойцов получше, как правило, Владыки ближе к себе держат, а кто свободу любит, наемником промышляет. Остальные же – как в любом войске: хорошие командиры – хорошие воины. Плохие – и солдаты у них больше о пиве да бабах радеют, чем о воинской службе. Это Фаргалу еще Большой объяснял.
Чародей ехал за третьим десятком. В колеснице. Плащ у него точно оказался серебряный, приметный даже в сумерках. Не боялся, значит, нежданной стрелы. Плохо.
Кони шли шагом. Знал сотник: банда никуда не денется. А может, потому не спешил, что ждал, пока Фаргаловы молодцы на засаду напорются. Чтоб в спину ударить.
Дерево, которое выбрал Фаргал, раскинуло ветви на добрых тридцать шагов, и эгерини оказался прямо над дорогой. Колдуна он не боялся. У эгерини отобрали медальон Таймат, но тайный знак богини остался на нем. Незримая эта отметка делала Фаргала незримым для колдовского глаза.
Молодой воин вынул из колчана три стрелы. Одну – с широким, с зазубринами, наконечником, таким, что оставлял обильно кровоточащую рану и вдобавок намертво застревал в ней, и две – с узкими, бронебойными жалами.
Лук у Фаргала – небольшой, по обычаю Карнагрии и Эгерина, но мощный: посланная стрела с пятидесяти шагов пробивала кирасу, а брошенная вдаль покрывала почти четыреста шагов.
Преследователи поравнялись с веткой, на которой устроился эгерини. Первый десяток. Походный порядок сотни у карнагрийцев такой же, как в Эгерине. Десятник – впереди. Сотник –
Фаргал пропустил первый десяток. И второй тоже пропустил. И третий.
«И верно, фетс»,– подумал Фаргал, заметив две длинные косы, спускавшиеся на грудь колдуна. На ладонях фетса лежал шар, озарявший зеленым светом прямую спину возницы.
Колесница проехала, и эгерини увидел белую тощую шею волшебника. Раньше, встречая рожденного в Фетисе, Фаргал всегда вспоминал Нифру. Теперь – нет. Эгерини выбрал стрелу с широким наконечником, отсчитал десять ударов сердца и отпустил тетиву, мысленно, как учил Большой, провожая посланную стрелу. А рука, сама, уже накладывала следующую.
Сотник пограничников был хорошим воином. Нет, конечно, он не мог услышать щелчок тетивы за топотом сотен копыт. Но чувство опасности сработало. Сотник оглянулся… как раз когда стрела перебила шейный позвонок мага.
Волшебный шар в ладонях фетса вспыхнул маленьким солнцем. Возница, которому магическое пламя обожгло спину, дико закричал, испуганные кони заржали и понесли, врезавшись в ряды всадников…
В зеленом ярком свете Фаргал отчетливо видел широкоскулое лицо сотника. Видел даже то, что у того не хватало двух передних зубов.
Крона защитила эгерини от слепящего света. Зато дорога на сто шагов озарилась ярче, чем в солнечный полдень.
Вторая стрела – и сотник оказался под копытами бесящихся коней. Чутье не обмануло старого солдата.
На дороге царила паника, обезумевшие кони вставали на дыбы, лягались и ржали, как во время битвы.
Фаргал развернулся и посмотрел, что делается в хвосте колонны. Там оказалось поспокойнее. Эгерини без труда нашел помощника сотника. Тот, громко крича, пробивался вперед.
Третья стрела – и помощник отправился следом за командиром. Невдалеке раздался пронзительный свист, перекрывший даже визгливое ржание коней.
Мормад. «Мы здесь!»
В голове и в хвосте колонны солдаты сумели усмирить лошадей и схватились за мечи. Фаргал наугад бросил несколько стрел в передовой десяток и собрался удирать. И тут волшебный шар погас. Фаргал на некоторое время ослеп. Так же, как и солдаты. Но сообразил подать сигнал своим – два свиста: «Стреляйте!» Эгерини надеялся, что его парни уже достаточно близко. Так оно и было. Из леса на солдат обрушился дождь стрел.
– Я сразу понял, что это ты,– возбужденно говорил Мормад.
Он ехал вплотную за Фаргалом, и девочка, которую эгерини поручил заботам карнагрийца, сидела боком за спиной Мормада, крепко держась за его пояс.
– Говорю: «Вперед, парни, потеха будет!» Ну, мы и рванули. В самый раз.
– Эхха, зря мы добычу бросили,– подал голос разбойник по кличке Травоед.
– Поди вернись,– усмехнулся Фаргал.– Небось егерям уже надоело по кувшинам стрелять.
– А у Травоеда башка – тот же кувшин,– сказал Мормад.– Глиняная и пустая.