Путь императора
Шрифт:
– А дальше? – спросил Мормад.
Мокрые волосы облепили его лицо, он дрожал, но весело скалился: белые зубы блестели в темноте.
Фаргал отобрал у него пику, упер наконечник в стену и загнул его крючком.
– Вот дерьмовое железо! – удивился молодой нурташец.
Он был не прав. Железо было хорошее.
Фаргал привязал к древку веревку, с силой метнул пику вверх, в темноту, а через мгновение поймал бегущую веревку и рванул ее к себе. Раздался треск, веревка подалась, но затем натянулась туго, и Фаргал, быстро перебирая руками, взбежал по стене вверх. Копьецо намертво
– Мормад! – позвал он. И его друг полез наверх.
Эгерини помогал, вытягивая веревку.
– Кучерявый!
Бывший стражник вскарабкался вверх. И вот они уже за пределами дворца.
Фаргал взобрался на платан и освободил пику. Чем меньше следов, тем лучше.
– А где твое оружие? – спросил он Кучерявого.
– Там,– бывший стражник показал на стену.
– Тухляк,– презрительно бросил Мормад.
Кучерявый виновато потупился, но тут же встрепенулся.
– Ну, я пойду, ладно? – проговорил он. И удрал бы, если б Мормад не поймал его за рукав.
– Нет, постой! А что у тебя в кармашках, Кучерявый?
Бывший солдат дернулся, словно ошпаренный, замахнулся кулаком… очутился в объятиях Фаргала и замер, как схваченная совой мышь.
– Смотри, Большой Нож, какие ягодки, оказывается, растут в нашей яме! – воскликнул Мормад.
Среди украденных драгоценностей было несколько магических, светящихся камней, и в их сиянии горка самоцветов и золотых украшений так и переливалась.
– Это он в покоях управителя спер,– сказал Фаргал равнодушно.– Отдай ему и пускай проваливает.
– Ну нет! – возразил Мормад.– Он и так Кучерявый, а нам, бедным ворам, счастья не было и нет. Стекляшки и рыжье мы оставим. А сам – пускай. Беги, Кучерявый!
Фаргал отпустил бывшего стражника, но тот уйти не торопился.
– Теперь ты от него не отделаешься, Большой Нож! – засмеялся Мормад.
И оказался прав.
Вечером следующего дня Фаргал и его спутники пили забродивший мед в доме Бархака. Эгерини уже вернул лесничему его нефритовое кольцо, лук и прочие знаки должности. Предлагал он и золото, но Бархак отказался.
– Я помогаю другу, а не злоумышленнику,– сказал агр.
Теперь он сидел поодаль. Не желая отказывать Фаргалу в гостеприимстве, Бархак как бы подчеркивал, что не имеет ничего общего с его спутниками.
– Как же ты в яму угодил, Кучерявый? – допытывался Мормад, заедая мед ячменной лепешкой.
Бывший стражник сердито сопел. Мормад в двадцатый раз задавал ему этот вопрос, и ясно было – не отстанет. Кучерявый знал: у воров о таком спрашивать не принято, и если Мормад спрашивает – значит, своим не считает, а это скверно.
Вымывшийся, причесанный и сбривший бороду, бывший стражник внушал еще меньше доверия, чем раньше. Лицо у него было хитрое, глазки – бегающие, в придачу – раздвоенный подбородок, а это, как всем известно, признак двуличности.
– Подставили меня,– буркнул Кучерявый.– Взяли мы одного купчишку-эгерини по слову самого Владыки. Ну и пошарили у него. А потом вдруг Владыка – раз! – бывший стражник шлепнул ладонью по столу,– его и отпускает. А золотишко-то уже хе-хе! Мы ж его уже поделили и, можно сказать, стратили. Ну, сотник, паршивый хорек, чтоб ему
– Это точно,– сочувственно кивнул Мормад.– А где золото, Кучерявый?
Бывший стражник выругался, а его собеседник захохотал.
– Вам придется уйти,– негромко сказал Фаргалу Бархак.– Ты ведь этих не бросишь, а маг Владыки найдет их запросто. Если тебя, как ты говоришь, охранит богиня, то их – вряд ли.
– Мы уйдем,– кивнул Фаргал.– Спасибо тебе!
– Да ладно. Извини, что гоню, сам понимаешь…
– А где золото, Кучерявый? – в третий раз спросил Мормад и захихикал. Он уже напился.
Насчет мага Бархак не ошибся. Что-что, а отыскать человека по его вещи в Лосанской школе учили хорошо. Учили и еще кое-чему, например определить по останкам, в данном случае – обгоревшим костям, кому они принадлежали. Так что, когда командир гарнизона, начальник стражи и придворный маг зарезанного Владыки Карн-Апаласара собрались на совет, последний волшебник уже вполне отчетливо представлял картину событий и примерное местонахождение сбежавших узников. С трудом сдерживая улыбку, выслушал он сообщение о некоем демоне, ворвавшемся в спальню Аракдени, а впоследствии освободившем из башни городского воришку. Демон, по словам единственного выжившего стражника, был огромен, черен, глаза огненные, а вылез прямо из стены. Имелись также показания девочки-наложницы, еще более невероятные. У страха большие глаза и безудержная фантазия. Однако ж зачем демону пользоваться украденными у управителя стилетами, а тем более – спасать какого-то воришку? Не говоря уже о том, что никакого демона маг во дворце не почуял, зато явственно обнаруживал присутствие того самого эгерини. Это наверняка был он, поскольку другого человека, не оставлявшего следов в магическом пространстве, волшебник не знал.
Некоторое время маг слушал глупости, которые несли оба вояки, пытаясь обелить себя (как-никак зарезали самого Владыку, родственника Императора), а затем, уже не скрывая улыбки, изложил все, как было. По его мнению.
И выходило так, что не он, маг, проворонил демона, а они прохлопали самого обыкновенного убийцу, который шастал по дворцу, словно хорек в курятнике. А сторожевые собачки спали и глупые сны видели.
Маг был молод, тщеславен и неопытен. Не то заметил бы, как перемигнулся начальник стражи с начальником гарнизона, после чего последний встал и заходил по комнате, а первый сурово спросил:
– Значит, ты можешь найти преступников?
– Запросто,– самодовольно ответил маг.– Я…
И голова его покатилась по полу, а кровь испачкала ценный фетский гобелен, не говоря уж о ковре.
Командир гарнизона обтер меч и спрятал его в ножны.
– Верный удар,– похвалил начальник стражи.
Именно так и следует убивать магов: раз – и головы нет. А не то доживешь жизнь зайцем или еще кем-нибудь похуже.
– Никчемный колдун,– сказал командир гарнизона, пнув обезглавленное тело.– И демона пропустил, и сам не уберегся.