Путь феникса
Шрифт:
Нет, все правильно сообразили, молодцы!
— Стреляйте! — заорал Питер и рухнул в траву, как подкошенный.
Восемь стрел одновременно рассекли воздух и вонзились в землю, одна из них рассекла воздух в полушаге от лошадиного крупа. Каэссар правильно рассчитал — орки стреляли в то место, где начинается непроглядный мрак, им не пришло в голову, что враг будет прятаться дальше. Тем более не пришло им в голову, что, говоря «Стреляйте!», Питер приказал стрелять не в Серого Суслика, а в эльфов, которые услышали условленную фразу, высунулись из укрытий и начали стрелять. Молодцы эльфы, хорошие бойцы, дисциплинированные.
Хлопнул
— Давай, родимая, — обратился Серый Суслик к лошади, подхватывая повод. — Побежали.
Они побежали по узкому коридору, уводящему во тьму. Но эта тьма была непроглядной только для лошадиных глаз, Серый Суслик все видел отлично. Он бежал изо всех сил, больше всего на свете он боялся, что лошадь испугается, заартачится, время будет упущено и тогда конец всему. Вот она начала отставать, повод натягивается…
— Быстрее! — закричал Серый Суслик. — Быстрее ногами переступай, доверься мне, я плохого не посоветую!
Кажется, все впустую. Если лошадь твердо решила остановиться, сдвинуть ее с места не в орочьих силах. И не в человеческих.
Но им повезло. Инерция тела увлекла лошадь вперед, на развилку, в левом ответвлении забрезжил свет, лошадь коротко всхрапнула и рванулась туда. Теперь не Серый Суслик тащил ее, наоборот, она тащила его.
Тьма вспыхнула. Даже непроницаемо-черные листья аборигенных растений неспособны полностью поглотить вспышку бластера. Они могут лишь ослабить ее настолько, чтобы вспышка не ослепляла, а только пугала. Только бы лошадь не вырвалась!
Черный лесной коридор внезапно кончился, Серый Суслик и его лошадь с разгону влетели в ручей, лошадь громко заржала, Серый Суслик выругался. Его глаза успели отвыкнуть от яркого света и сейчас начали слезиться. Очки затемнились, но это не слишком хорошо помогало. Серый Суслик едва разбирал, куда бежать, где ближайший коридор, пронизывающий насквозь вторую стену черного леса, выросшую вдоль противоположного берега. Серый Суслик бежал наугад, он поскальзывался на каждом шагу, но каким-то чудом удерживался на ногах. А потом спасительное жерло тьмы появилось прямо перед глазами, лошадь уже ничего не боялась, она неслась, не разбирая дороги, и в какой-то момент вырвала повод из рук хозяина, Серый Суслик едва увернулся от задних копыт.
— Стой! — закричал он. — Стой, скотина!
Только что ему казалось, что быстрее бежать невозможно, но он был неправ, это вполне возможно. Он промчался по черному коридору, вылетел на свет и понял, что больше не чувствует мерзкого эльфийского запаха, что его легкие наполнил привычный аромат лугового разнотравья.
— Мы сделали это! — закричал он, обращаясь к…
А к кому он собственно, обращался? И кто прокричал последние слова — Серый Суслик или Джулиус Каэссар, которого на самом деле звали Джон Росс?
«Неважно», сказал Каэссар. «Мы с тобой одной крови и делаем одно дело. Кто из нас кто — наплевать. Возможно, мы вообще сольемся в единую личность, так что расслабься и забей. Давай лучше лошадь ловить».
Поймать лошадь оказалось несложно. Она на удивление быстро отошла от шока и теперь, казалось, сама не понимала, как вышло, что вспышки, вопли и запахи напугали ее так, что она бросила собственного хозяина.
«Поедем к тебе домой», сказал Каэссар, взгромоздив
«Чего?» не понял Серый Суслик. «Порабощать мир? А зачем?»
Каэссар мысленно рассмеялся и подумал:
«Я пошутил».
Некоторое время они ехали навстречу заходящему солнцу. Затем Серый Суслик мыслкнно спросил:
«А стоит ли домой возращаться? Может, лучше где-нибудь в окрестностях день-другой перекантуемся?»
«Стоит», ответил Каэссар. «Думать надо не только о ближайшем будущем, но и на тысячу-другую дней вперед. Мы с тобой сейчас — одна из самых больших научных загадок во всем Барнарде. Объявят в национальный розыск — что делать будем? Сидеть в Оркланде до старости? Я на это не согласен. Серый Суслик должен умереть, причем так, чтобы никто не сомневался, что он реально мертв. Я уже кое-что придумал по этому поводу. Мы такое представление устроим…»
Серый Суслик заглянул в мысли Каэссара и ужаснулся. Каэссар мысленно хихикнул.
«Что, пугает?» спросил он. И тут же ответил сам себе: «Сам вижу, что пугает. Ничего, приучайся мыслить масштабно, в большой политике пригодится. Это тебе не жаб по ручьям гонять и не пучеглазых выслеживать».
«Причем тут большая политика?» спросил Серый Суслик.
Каэссар еще раз хихикнул и ответил:
«Через две тысячи дней мы с тобой станем верховным вождем Барнарда. Может, быстрее. И не надо так удивляться, я уже был однажды верховным вождем, это проще, чем кажется». 5
Когда Питер вернулся в Плохое Место, уже смеркалось. Его сопровождало только три орка, остальные сгинули от эльфийских камней и гранат. Что-либо делать было уже поздно, оставалось только надеяться, что этой ночью эльфы в гости не явятся. Они ведь не знают, что ужасный бластер может сделать только два выстрела, а после этого превратиться в абсолютно бесполезное изделие из металла и пластика. Будь Питер эльфийским вождем, он отложил бы атаку до следующей ночи как минимум. Сначала надо допросить разведчиков, вернувшихся из того перелеска, который Питер спалил час назад. Хорошо бы, чтобы никто из них не вернулся живым, но это сомнительно. Человекообразные имеют обыкновение выходить невредимыми из самых невозможных ситуаций. Тем более, там за лесом ручей был, в воде вполне можно пожар пересидеть или, вообще, перейти ручей вброд и спокойно уйти по другому берегу. Скорее всего, главный эльфийский вождь этой ночью будет слушать доклад уцелевших разведчиков и думать, что делать дальше. Будь Питер эльфийским вождем, он бы направил следующей ночью к Плохому Месту диверсионную группу. То-то они удивятся, что здесь никого нет.
Питер попытался уснуть, но сон упорно не шел. Может, курнуть еще раз? Нет, не стоит искушать судьбу, и так уже много злоупотреблял. А обычный косяк, наоборот, всякий сон отобьет. Сходить в дом, попробовать еще раз к компьютеру подключиться? Но трезвого компьютер к себе не подпустит, а упарываться в одиночку слишком рискованно, передоз словить — только так. Надо, чтобы за упоротым кто-то присматривал, а кому это можно доверить? После смерти Хайрама в экспедиции не осталось никого, кому Питер мог доверять настолько.