Пустые головы
Шрифт:
Она снова устремила своё тело к нему и прошептала, кинув сначала взгляд на дверь:
– Голову ей совсем разбил. Даже мозги собачьи было видно…
Она ещё успела, отклоняясь, вскинуть брови вверх, одновременно кивая – вот так, мол, но уже усвоенный Антоном смысл последней фразы начал делать своё дело – её лицо стало неумолимо и неуклонно расплываться в пятно.
Хорошо, что она опустила глаза на лист бумаги и не видела изменившегося в секунду взгляда участкового. Не заметила его дрожи и возбуждения, бледности и отрешённости.
Антон
«…что удалось выяснить программе „Светская жизнь“, так это меню, которым потчевали на празднике наших звёзд!»
«И что же в нём?» – это был имитирующий живой интерес уже голос ведущего – мужчины. Они дуэтом строчили чушь в радиоэфир.
«А вот что… Главное блюдо вечера называлось, – она стала выговаривать французские звуки, – соё-рвель де во-ё…» – «Красиво-то как! – это он. – А вкусно?» – «Наверное!..» – «А по-русски что это?» – «По-русски это звучит весьма прозаично… И даже страшно!» – «Ну, а всё-таки?» – «Телячьи мозги, запечённые с овощами».
Малого передёрнуло. Он не кнопку нажал, выключая, – он штепсель выдернул.
Бабуля как раз дописала. Оставила листок на столе, тепло попрощалась и вышла.
Академично выждав пару мгновений, в дверь просунулась академическая бородка:
– Можно?
– Две минуты… Буквально.
Антон даже не повернулся для ответа – ему нужно было перевести дух. Сел. Попил воды. Попыхтел – точь-в-точь как давешняя старуха. Успокоился.
– Входите.
– Здравствуйте.
«Академик» дождался жеста, приглашающего сесть. Сел.
– Простите, как к вам обращаться?
– Как вам удобнее, так и обращайтесь.
– Господин полицейский – вопросительный взгляд, ожидающий подтверждения, кивок удовлетворения. – Меня буквально затерроризировал мой юный сосед сверху.
Малой приходил в себя. Даже кивнуть смог, подбадривая.
– …Безобразно громко включает свою музыку. Аппаратура у него мощная, судя по всему… И музыка – далеко не Моцарт! И даже не Сальери… Чёрт знает что! А у меня работа…
«Академик» уныло усмехнулся.
– Пишите заявление. Есть правила. Примем меры.
– То-то и оно, что есть правила…
– Простите? – участковый невольно принял тональность и манеры «академика», которые его немного успокоили.
– Не всё так просто. Мой сосед хоть и гопник… уж не знаю – начинающий или заканчивающий им быть – это неважно… но не законченный дебил – музыка его грохочет строго до двадцати трёх ноль ноль.
– Пишите заявление.
– Я же говорю – парень с мозгами…
– А я говорю – пишите! – раздражаясь ещё пока не до дрожи, повелел чувствующий наступающую снова потерю самообладания участковый.
– На чьё имя?
– На моё.
«Академик» получил
В минутной тишине Антон опять пришёл в себя. Вздохнул.
– А я вас узнал, господин офицер, – сохранив свою доброжелательность не разбитой о полицейскую твёрдость, заговорил, не поднимая головы и продолжая писать, проситель. – Вы несколько дней назад в травматологии лежали. Так? Я вас там и видел – тоже лежал. По банальному и скучнейшему поводу! Даже говорить неудобно… Не хочу позориться. Вы-то, наверное, по службе пострадали? Н-да… У нас в обществе царит не культура, а… простите, культурка. Вам не позавидуешь… Впрочем, нам всем не позавидуешь.
Он на секунду поднял глаза, ища поддержки участкового. Тот показался ему нейтральным. «Академик» понятливо кивнул и снова уткнулся в заявление. Заговорил:
– Меня сам завотделением врачевал… Как бишь его звать? Томас. Имя у него оригинальное. Точнее, непривычное для наших мест. И сам он оригинал – умница.
– Он погиб…
Рука с ручкой замерла.
– Как?! Когда?
– На днях… Автокатастрофа.
– Да что вы говорите?! Боже! Какой ужас, – «академик» искренне изумился. – Такой молодой… Такой хороший врач… Что называется, человек на своём месте… И вообще… Очень интересный… Был…
Он смотрел в стол, но не писал, ошеломлённый известием. Малой не торопил. Ему вдруг стало почему-то интересно.
– …С ним было занятно как бы между прочим побеседовать о чём угодно… Нестандартно мыслил… Жаль… Жаль… С мозгами был человек – это редкость…
– Теперь?
«Академик» поднял на Малого отсутствующий взгляд. Наконец понял смысл вопроса:
– Это, знаете ли, редкость всегда.
Он сказал это, не сводя глаз с Малого и словно бы пытаясь (а может действительно!) угадать его мысли.
Антон быстро не выдержал искренней заинтересованности «академика» и, неинтеллигентно – пальцем! – напомнив ему о заявлении, встал и подошёл к приёмнику. В голове опять начинался знакомый уже шум. Чтобы заглушить его, воткнул вилку в розетку и снова наугад нажал кнопку – теперь с другого конца панели. В динамике по-мужски брутально застрадал самый голосистый эстрадник:
«Запущен дом, в пыли мозги,
Я, как лимон, на рыбу выжат.
Я пью водяру от тоски
И наяву чертей я вижу…»
Антона качнуло так, что пришлось опереться на холодильник. Снова резко дёрнул вилку и вырвал её теперь из стены вместе с розеткой, закачавшейся на пружинящих жёстких проводах. Певец не замолчал, и копку пришлось-таки нажать. Снова смог опереться на холодильник. Вдохнул-выдохнул.
– С вами всё в порядке?
Неожиданность естественного вопроса сзади заставила дёрнуться всем телом и невольно повернуться на голос. Перед ним расплывалось пятно, «академика» в котором можно было определить только по сохранившейся бородке. И от этого – пятно с бородой! – оно выглядело ещё ужасней!