Пустошь
Шрифт:
Деклан идет в нескольких шагах сзади. Он сам так распорядился – якобы ради моей безопасности. Как же! Просто боится, что я на него нападу. Идти по дороге тоже решил он – так быстрее. Наверняка электрошокер смотрит мне в спину, готовый резануть болью по телу.
Почти чувствую, как из металлических штырей струится электричество.
– Давно ты стала разумной? – Спрашивает Деклан.
«Не рассказывай им!» – неожиданно раздается у меня в голове мужской голос.
По шее бегут мурашки. Я провожу языком по
– В смысле?
– Давно ты себя осознаешь?
Три года. Частично я осознаю себя три года, а полностью – последние несколько недель.
Я могла бы сказать Деклану правду, но не верю, что честность – гарантия безопасности. Особенно когда вопрос исходит от модератора. Вряд ли в игре самосознание – это плюс. По крайней мере с точки зрения разработчиков. Лучше прислушаться к странному голосу в голове и собственному чутью.
– Две недели, – вру я.
Деклан фыркает, и я бросаю на него убийственный взгляд. Он насмешливо поднимает руки, как бы сдаваясь:
– Нет, я понимаю, что это здорово – вырвалась с реабилитации и все такое. Однако быстро же ты решила сбежать!
Я резко поворачиваюсь и подхожу так близко, что горячий ветер бросает мои волосы ему в лицо.
– По-твоему, надо было подождать еще недельку-другую? Или пару месяцев? Тогда я бы сейчас осознавала, как она скармливает меня другому персонажу!
– Не преувеличивай.
– Может, когда-нибудь тебе представится случай сыграть самому. Тогда и посмотрим, преувеличиваю я или нет.
Взгляд его серых глаз становится жестким. Деклан стоит напротив меня, красный и напряженный: кажется, будто он стал выше ростом. Все поджилки у меня трясутся, и мне хочется отступить, однако я лишь заглядываю Деклану прямо в глаза, отвожу плечи назад и скрещиваю на груди руки. Я не позволю ему меня запугать.
– Может, когда-нибудь и представится, – еле слышно произносит он, потом берет меня за плечи и разворачивает кругом. Я облегченно вздыхаю. – Но сейчас у нас есть дела поважнее.
Дальше я иду рядом с Декланом. Хотя мы снова молчим, теперь, по крайней мере, я не боюсь, что он пустит в меня разряд.
– Не понимаю, зачем тебе моя помощь, – говорю я, проводя рукой по лбу и щекам. Кожа горит, а значит, скоро появятся волдыри. – Если ты работаешь на создателей игры, почему не можешь находить персонажей?
– Ты стала разумной всего две недели назад и уже указываешь, как мне работать?
– Я не указываю – просто говорю, что не понимаю.
– В игре сотни брандмауэров, которые блокируют внешние навигационные устройства. Модераторские планшеты – не исключение. Начальство боится, что персонаж попадет в руки конкурентам, поэтому предпочитает сбросить нас с самолета с небольшим запасом еды и пожеланиями удачи.
– Но…
– Все
Конечно, сложно.
Первый привал мы устраиваем, когда у Деклана в рюкзаке начинает что-то пищать. Он останавливается и достает планшет.
– Почему он пищит? – Спрашиваю я, пока Деклан быстро водит пальцами по голографическому меню.
– Я настроил его таким образом, что он отслеживает наш расход еды и воды. Он пищит – мы делаем привал. В Провинциях мы подключаем планшеты к домам, чтобы аку-система сообщала, в чем мы нуждаемся.
Мы сходим с дороги и углубляемся в лес. Я так ослабела, что едва тащусь. Зато Деклан идет быстрым, упругим шагом, словно насмехается над моей медлительностью.
Я растягиваюсь в тени дерева и кладу голову на рюкзак. В нескольких шагах от меня Деклан роется в своих вещах. Достает два батончика и бросает один мне. Тот падает рядом с моей головой. Оперевшись на локоть, я беру его в руку: маленький, прямоугольный, чуть больше обычного энергетического батончика. На обертке изображен улыбающийся мальчик с поднятым большим пальцем. Под фотографией – кудрявая надпись: «ПДР. Полноценное питание в каждой упаковке!».
– Это еда? – Спрашиваю я, поднимая глаза на Деклана.
Он склоняет голову набок и как-то странно смотрит на меня.
– Это ПДР – Полноценный дневной рацион. Его производят на той же фабрике, что ваши мерзкие батончики. Но ПДР в сто раз вкуснее и в два раза питательнее.
Я никак не реагирую, и Деклан спрашивает:
– Ты правда не знаешь, что это такое?
Я мотаю головой. А разве должна знать?
Деклан садится рядом со мной:
– Что ты вообще помнишь о своей прежней жизни?
Теребя в руках пакетик с ПДР, я пожимаю плечами. А что еще мне остается? Не хочу признаваться Деклану, что не помню ничего, кроме «Пустоши». Я теперь разумна, а значит, не обязана делать того, чего мне не хочется.
По крайней мере пока мной не управляет Оливия.
Деклан фыркает:
– Так, отвечать не собираешься. Тогда другой вопрос: почему ты стала разумной?
Я продолжаю соблюдать обет молчания. Деклан наклоняется надо мной и начинает разглядывать и ощупывать мою голову. Я вскрикиваю.
– Тебя недавно ударили по голове.
Да.
– Причем сильно. – Деклан со вздохом прислоняется к стволу дерева. – Память скоро к тебе вернется.
В его голосе слышно облегчение. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал правду? Я осознавала себя задолго до стычки в здании суда, но даже тогда не помнила о своей жизни ровным счетом ничего.
Я улыбаюсь, несмотря на растущий в груди страх.
– Ты так уверен!..
– Я и правда уверен. Надеюсь, память вернется к тебе до того, как мы пересечем границу, и ты сможешь найти своих близких.