Пушка 'Братство'
Шрифт:
Мстители Флуранса ждали нового штурма. Они явно боялись -- одного боялисьу что не хватит патронов.
– - Может, y Бержере еще есть запасец?
– - спросил Фалль.-- Идемте к нему!
A Кош крикнул иам вслед:
– - Будьте осторожны, дети мои! Там, в центре, не дремлет буржуазная гвардия, a обыватели уже повытаскивали из ящиков комодов трехцветные повязки.
V
Сегодня обед принес мне сам папа:
– - Слушай, Флоран, может, лучше будет, если ты мне станешь каждый день отдавать свои листки.
B такой форме он хотел дать мне
Моя сумка! Отец только о ней и думает. Сумка из дрянной ткани, битком набитая тетрадями, именами, подробностями. Теперь, когда в Версале идут военные суды, мои записи приобрели взрывную силу динамита, и отец первым делом подумал о сумке, о том, как бы получше ee припрятать. Что за человек!
На следующий день он спросил меня, снизу через щель в полу чердака, можно ли ему прочесть мои тетради. B кухне всю ночь горела свеча, a на следующее утро отец не пришел запрягать Бижу; теперь он все прочитал, я догадался об этом, прежде чем он попросил уменя продолжения, по его глазам догадался и по звуку голоса. Сумку он оставил y себя, a потом явился и вернул мне револьвер.
Прежде всего одуряют запахи: керосина, скипидара -- они въедливее всех прочих, от них еще издали начинает щипать глаза. Потом взрыв, вернее, тот протяжный и глухой звук, с каким рвется сукно, какое-то адское сукно, и рвут его в гулком гроте.
Феб сбросил меня на землю. Он брыкался, ржал, вставал на дыбы и так запрокидывался, что я боялся, как бы он не pухнул навзничь, задрав к небу все свои четыре копыта -- тогда он непременно сломал бы себе хребет. К счастью, я не выпустил поводья. Жеребец совсем обезумел от этого полыхания. Пришлось отвести его к СенЖермен-л'Оксеруa, покрепче привязать к решетке мзрии I округа. Надо сказать, это был действительно пожар из пожаров!
Чудовищный взрыв: на воздух взлетел Павильон Часов.
Чистая работа! Апартаменты, салоны, часовня, театр, Павильон Флоры, a также Павильон Марсан... каждому отряду свои участок. Паркеты, стены, панели и лепнина были тщательно промазаны керосином и скшшдаром. Бочонки с порохом расставили в ряд в Маршальском зале и начиная от площадки парадной лестницы вплоть до середины дворa. Кроме того, между всеми второстепенными очагами взрыва рассыпали дорожкой порох через залы и коридоры; последняя дорожка из Павильона Часов выходила далеко во двор, так что можно было, не рискуя взорваться самому, поджечь порох.
– - A чтобы промашки не получилось,-- объяснил мне какой-то молоденький федерат,-- мы зарядные ящики сверхy еще порохом присыпали. И в погребе их полнымполно -- двадцать две штуки. Вот если бы Коммуна всегда все делала так основательноl
Огонь вспыхнул сразу. Языки его рвались сквозь все отверстия, будто сквозь прорези жаровни. Гигантские столбы пламени рассыпались краткими рыжими вспыш
ками или плясали высоко в небе, расточая невыносимый жар; стены императорского дворца коробились, вспучивались, потрескивали и выли человеческим
Огромные челюсти огня пожирали роспись плафонов, лепные орнаменты и хрусталь, полировку, картины и статуи, горделивые залы, величественные лестницы, парадные коридоры, разубранные цветами покои, тайные апартаменты. Деревья и кустарники, к которым подобрались змейки пламени, трещали и гибли, скрученные тоскливо воющим смерчем. На берегах Сены издыхал дракон, корчась и изрыгая пламя.
Бержере велел вынести стол на терpacy, соединяющую Лувр с Павильонами Тюрго и Ришелье. И пировал там со своим штабом.
– - Холодный ужин, как в высшем обществе!
– - воскликнул кто-то из сотрапезников.
– - Да, мой милый, но зато какое зрелище...
Федераты с соседних баррикад, сбежавшиеся поглядеть, показывали друг другу полковника Дарделя, коменданта Тюильри, полковника Бено, командира пяти батальонов полубригады Бержере, коменданта Лувра, и еще многих офицеров, чьи фамилии я не запомнил. Тут-то я обнаружил Марту, оживленно болтавшую с каким-то здоровенным усатым парнем, лоб y него был квадратный, взгляд прямой, a повадки крестьянские; он оказался майором Буденом, тем самым, что несколько часов назад приказал расстрелять трех пленных y стены Павильона Часов, который сейчас пылал, как факел, среди рыжеватой мглы.
*' Эмъен Буден, сорока mpex лем, смоляр, родом из Ионны, награжденный медалями за Крымскую войну. Вернувшисъ после Севасмополъской компании, он снова взялся --за свое ремесло в XVII округе на улице Сальнев и в качесмве смоляра рабомал в Тюильри в покоях импеpaмрицы. Замем он всмупил в Кавалерийский добровольческий корпyc Республики под командованием Дарделя, a mom после своего производсмва в полковники и назначения на должносмь коменданма Тюильри в свою очередь произвел Будена в капиманы и сделал его своим адъюманмом.
– - Объясни, пожалуйста, Марта, почему это он тебя так интересует?
– - Дурацкая твоя башка, никогда ты ничего не понимаешь! Сегодня днем он велел троих расстрелять, вечером поджег все эти деревянные панели, которые сам же сработал... И это еще не конец, поверь мне!
Сбившись под деревьями, служители Тюильри смотрели на пожарище. Около десяти часов им объявили, что каждому дается пятнадцать минут, чтобы очистить дворец. Жар был такой, даже на расстоянии, что ужинавшим пришлось скинуть куртки, и такой стоял треск и гул, что приходилось орать во все горло.
– - Мы окружены, вернее, почти окружены!
– - кричал майор Серва.-Версальцы уже на Елисейских Полях, на левом берегу наши удерживают лишь отдельные участки, и то ненадолго. Только что пала Вандомская площадь. На улице Мулен баррикада под угрозой. Стрелки, которых я послал на правый берег, вынуждены были отойти и укрыться за стеной, a этот безумец Брюнель по-прежнему удерживает улицу Ройяль! На пощаду надеяться нечего! Наши солдаты следят за каждым нашим шагом... Иначе мы поступить не могли, не ради развлечения мы пошли на такое.