Пушка 'Братство'
Шрифт:
Принесли свежие газеты, и спор сам собой угас. Я нарочно припрятал себе в сумку номер "Пари либр" ради вот этой статьи:
"По нашим последним сведениям, версальцы просочились через заставу Сен-Клу в тыл иаших баррикад, но неприятель, к тому же весьма немногочисленный, не ш>смел нас тревожить.
Версальцы прорвались! Hy и что из этого? Как мы и говорили вчерa, именно там, где мы их ждали. От этого их пqложение стало еще более критическим. Теперь им придется вести уличные баррикадные бои, a в них парижанин особенно грозен. Отважится ли
Гонец 183-го батальона IV округа заявил, что баррикаду y Мадлен, где находился Брюнель, атаковали с тыл a.
Война возобновилась с зарей.
Свежее утро сулило прелестный денек. Федераты, собравшиеся на паперти, тянули головы в сторону Монмартра, но зря они вслушивались: пушки молчали. Было около девяти часов. B небе кружились редкие черные хлопья, словно сорванные до времени с деревьев листья, и лениво опускались на землю. Марта подобрала такой листок, на которой можно было еще прочесть:
"Министерство финансов.
Управление общественньши доходами...*
Ванда Каменская, Клеманс Фалль и Бландина Пливар явились от комитета бдительности требовать издания двух новых декретов: первый -уполномочивающий командиров 6aррикад реквизировать продовольственные припасы и необходимый рабочий инструмент, второй -- обязывающий поджигать все дома, откуда стреляли по федератам. Орудия с укреплений люди прямо на себе перетащили на Бютт-Шомон и улицу Пуэбла. Батарею пятнадцатифунтовых орудий установили на Пэр-Лашез, откуда она могла прикрывать весь Париж.
К одиннадцати часам солнце уже припекало вовсю.
Какой-то молодой каiiитан в блузе каменотеса жаловался на своих людей, которые предпочли погибнуть за убогим укрытием, сложенным наспех из булыжника, вместо того чтобы укрепиться в домах:
– - Щадят, видите ли, их! Не смеют киркой ударить! A ведь какие прекрасные бойницы можно было бы понаделать, какие проложить переходы, это позволило бы нам совершать обходное движение. Hy, как прикажете управляться с инсургентами, которые уважают собственность? A версальцы-то не слишком церемонятся, хотя и являются присяжными защитниками домовладельцев.
После утреннего затяжного яростного боя Мадлен была взята. Все триста федератов, защищавших церковь, были расстреляны. На гjtазах 66-го батальона расстреляли шестерых его бойцов. На площади Оперы, изрытой снарядами, 117-й батальон выдерживал наступление с трех сторон: со стороны бульвара Капуцинок, со стороны улицы Обер и улицы Алеви.
Брюнель не сдавал редут, отстреливаясь своей дюжиной пушек от шестидесяти вражеских.
B полдень нас послали с депешами на Монмартр.
– - Куда путь держите, ребятки?
– - окликнул нас с тротуарa Предок.
Когда мы выехали из-под арки, он придержал Феба за уздечку.
– - На Монмартр, дядюшка.
– - И речи об этом быть не может. Над башней Сольферино уже развевается трехцветный флаг. A кто это вас туда послал?
– - Артиллерийское управление.
– - A-a, эти! Могли бы, кажется, дать себе труд подняться на крышу и осмотреть Париж. Вручите-ка мне ваше послание. Я сейчас
На площади народ толпился вокруr десятка бойцов, спасшихся после монмартрской бойни: Монмартр сдали! Пушки не стреляли, снаряды оказались не того калибра. Измена! Предательство!
Без всякого дела, просто потому, что так захотелось Марте, мы добрались до площади Бланш, где женщины с ружьями в руках держали баррикаду.
Может, сейчас это звучит наивно, но в тот час народ казался мне непобедимым.
Только что на улице Миррa ранило Домбровского. Его в тяжелом состоянии перенесли на носнлках в лазарет Ларибуазьер. Где-то в западной части города трезвонили колокола.
Вот тогда-то начались пожары.
Решение об этом принял Брюнель. Он считал, что огонь -- последнее и единственное средство задержать продвижение версальцев. Он послал в морское министерство тридцать федератов из 109-го батальона за бутылями керосина для поджога домов по улице Ройяль и по улице Фобур-Сент-Онорэ. Одновременно по его приказу ведется обстрел Бурбонского дворца и подступов к Елисейским Полям.
Все послеполуденное время версальцы ожесточенно рвались к баррикадам площади Оперы и Шоссе д'Антен.
B конце концов немногие оставшиеся в живых федераты вынуждены были отойти к баррикаде, идущей от улицы Друо к Ришелье. Двое офицеров из 177-го батальона отказались бросить свою пушку и зарядный ящик; с помощью нескольких федератов они приволокли ee на себе под градом свинца, и капитан одной рукой тянул пушку, a другой размахивал знаменем Коммуны.
Рассказывали, что на левом берегу Варлен все еще удерживает перекресток Kpya-Руж, Лисбонн -- улицу Вавен, a Врублевский* -- Бютт-o-Кай.
Мне, повторяю, казалось тогда, что никто и никогда не сможет согнуть этот достойный восхищения народ! Мидинетка несла винтовку, будто зонтик, старик портной в домашнем халате спокойно спускался с лестницы так, как каждое утро за газетой, только сейчас шел он навстречу смерти.
Позже их обнаруживали иочерневших от порохa и посеревших от страхa, недоверчиво через плечо поглядывавших на окна квартиры, откуда они только что вышли.
– - На баррикадах смерть может прийти откуда угодно,-- пояснил мне Матирас.-- Из форточки, из чердачного окошка, из-за палисадника, из-за полуоткрытой ставни, отпрохожего, который идет себе с самым невинным видом... в грудь или в спину, по приказу или из-за предательства.
– - Предательство...-- вздохнул Кош.-- Ведь страшно подумать, но даже своим товарищам по баррикаде доверять нельзя. Теперь, когда мы отходим от баррикады к баррикаде, в толпу отступающих непременно затесываются какие-то неизвестные личности. Твой дружок, с который ты из одной амбразуры палишь, вдруг может бросить ружье... Сам посмотри!
И действительно, мостовая за баррикадой была сплошь усеяна оружием.
Ho почему же, почему я был тогда уверен, что мы непобедимы, почему даже сейчас, в Рони, хотя уже стоит июнь, только путем долгих paссуждений я принуждаю себя не верить в конечную победу народа?