Пучеглазый
Шрифт:
Да какой толк? Таким, как Джеральд Фолкнер, хоть кол на голове теши. Мама говорит: «Не кипятись, лучше на кашу подуй». Когда люди потешаются над нашими убеждениями или поступками, она только улыбается в ответ.
— Не позволяй им задеть себя за живое, — учила она меня всякий раз, когда я, не утерпев, взрывалась. — Таков ход Истории. На любую перемену требуется время. Любой, кто хоть раз пытался изменить что-то важное, бывал осмеян теми, кто хотел, чтобы все оставалось по-старому. Вспомни борцов за отмену рабства! «Не суйте нос ни в свое дело! Невежды! Смутьяны!» А женщины, боровшиеся за право
— Ага, — кивнула я. — Куда только?
(Не забывай: в тот день у меня было паршивое настроение и все было не по мне.)
— Послушай, — сказала мама, — хуже всего, когда люди, стоящие у власти, тебя вообще не замечают. Но если они почувствуют, что на твоей стороне сила, то примутся насмехаться над тобой и обзывать глупой и неразумной. Это первый шаг. Потом всё новые и новые люди начнут разделять твои убеждения, и ты будешь становиться все сильнее и сильнее. Тут-то властям станет не до смеха. Ты сама это заметишь. Тогда они начнут называть тебя опасной, а не только глупой, и попробуют убедить всех, кто еще не перешел на твою сторону, не отсиживаться в сторонке, а тоже насмехаться над тобой.
— Не больно-то это приятно!
— Да. Приятного мало. Но так было и так будет.
— И что же тогда? (Я хотела сказать: мало радости в том, чтобы провести всю жизнь под градом насмешек.)
— И тогда ты победишь, конечно, — заключила мама. — Зачем им из кожи вон лезть, насмехаясь над твоей шерстяной шапкой и грязными ботинками, если бы они могли разделаться с твоими аргументами? — она усмехнулась. Это ее очень развеселило. — Знаешь, что я поняла, изучая историю, Китти? Если твои противники перешли на личные оскорбления, будь уверена — твоя победа не за горами.
Вот что сказала моя мама. Она сказала это мне, а я ей верю. Поэтому я и усидела на месте, а не вскочила, и не набросилась с криками на Пучеглазого, и не повыдергала ему все волосы. Я для этого слишком хорошо воспитана и умею держать себя в руках.
А вот о нем такого не скажешь. Только послушай, что он отчебучил, когда Бет Робертс пошла по проходу, предлагая всем направо и налево домашнее овсяное печенье.
— Ой, спасибо! — прощебетала мама, беря две слипшихся лепешки. — Я так проголодалась.
Пучеглазый же выудил самую маленькую печенюшечку, которую высмотрел среди слипшихся комочков.
— Как мило, — сказал он. — И как непривычно. Petits fours [5] из зародышей пшеницы.
По тому, как Берт на него зыркнула, было ясно, что она уловила насмешку в его голосе. Но как раз в этот момент автобус начал тормозить, все перегнулись через передние сидения — посмотреть, что впереди. Оказалось, мы встали в хвост огромному трейлеру со здоровенной блестящей надписью «Широкий груз» и эскортом мотоциклистов.
5
Птифур (фр.) — ассорти из печений
— Полюбуйтесь-ка на эту махину! — охнула Бет. — Что это такое? — Вдруг ее осенило. — Кажется, я догадалась! — воскликнула она. — По этой дороге проезжают грузовики
В ответ на сигналы мотоциклистов наш автобус свернул к обочине, давая дорогу широченному грузовику, и поехал с ним рядом. Все слышали, что сказала Бет, и с любопытством уставились в окна.
— Ну конечно, — проговорил вдруг в наступившей тишине Джеральд Фолкнер, когда мы наконец хорошенько разглядели прицеп. — Миленькая ядерная ракета на трех человек с уютной кухонькой и газовой плитой в придачу.
Бет покраснела как свекла. Челюсть у нее отвалилась. Когда громадный трейлер с домом на колесах проплыл мимо нас, она захлопнула коробку с печеньем и поспешила скрыться в задней части автобуса, даже не угостив нас с Джуди. Пришлось мне протиснуться мимо сестры и самой сходить за угощением.
— Кто этот тип рядом с твоей мамой? — прошипела Бет, все еще пунцовая как рак.
Я глубоко вздохнула.
— Это мамин двоюродный брат, — соврала я. — Из Перта.
Бет с облегчением пожала плечами. Одно дело — друзья, и совсем другое — родственники. За родную кровь никто маму упрекать не станет.
— И долго он у вас гостит? — спросила она и сунула мне в руку еще одно печенье — из сострадания.
— Слишком долго, — отвечала я. — Вы ведь знаете, как мама терпелива.
— Слишком терпелива, — кивнула Бет и снова пустилась с коробкой по автобусу, извиняясь за маму перед всеми направо и налево: — Похоже, это какой-то ее родич. Бедняжке Рози просто не удалось от него отделаться. Она сама не рада.
Все кивали. И жалели маму. Те, кто сидели в самом конце, не видели усмешек Пучеглазого, но слышали его громкие презрительные замечания, когда Джози дала петуха, исполняя «О, городок Селлафильд» [6] . Все понимали, как нам тяжело.
6
10 октября 1957 года, во время профилактических работ на одном из реакторов на заводе в городе Селлафильд (Уиндскейл, Великобритания), где производился плутоний для британского ядерного оружия, загорелись три тонны урана. В результате пожара произошел выброс радиации. Радиоактивное облако накрыло пол-Европы: одна часть достигла Норвегии, другая — Швейцарии. Последствия аварии тщательно скрывались. Только по истечении 30 лет стали известны некоторые подробности.
Я вернулась на свое место. Когда я перелезала через Джуди, она предложила мне комикс про Астерикса, который мама купила ей в эту поездку (Джуди все еще приходится заманивать в наши походы, но мне мама говорит, что я уже достаточно большая, чтобы сознательно исполнять свой гражданский долг). Это был новый выпуск, который я еще не читала. И пусть печенья Бет не были верхом кулинарного искусства, чтение и выковыривание зернышек из зубов помогло мне скоротать время в пути.