Птицы
Шрифт:
Финч понял, что не может не ответить. Что-то внутри вдруг просто захотело взять и предать его – выложить все как есть. Ему стало любопытно, существует ли в этом мире хоть кто-то, на кого не действует пронзительный взгляд мадам Клары.
– Мой дедушка, – выдавил он, ожидая бури.
Что ж, если у бури было мертвенное выражение лица, лишенное даже тени эмоций, то это была именно она. Вуаль подрагивала на ветру. Из-под нее на Финча будто глядела статуя – холодное каменное изваяние, которое кто-то зачем-то обрядил в черное.
– Когда? – спросила мадам Клара, и Финч готов был поклясться, что губы ее не шевельнулись,
– Сегодня, – ответил мальчик. – Я пришел из школы, а его нет. И он до сих пор не вернулся.
– Ты уверен, что он просто не ушел куда-то?
– Я уверен… мне кажется… он точно пропал. Я боюсь, что случилось что-то плохое, и никому не могу рассказать.
– Поэтому ты решил найти его сам, я правильно понимаю?
Финч кивнул, ожидая, что мадам Клара сейчас скажет, чтобы он не дурил и предоставил взрослым найти дедушку. Но вместо этого она отвернулась и снова покатила коляску по улице. Мальчик поспешил за ней.
– Люди пропадают время от времени, – сказала она. – Чаще всего они рано или поздно отыскиваются. Ты спросил, как бы я поступила, если бы пропал кто-то из моих близких? Это же очевидно. Я бы сделала то же, что, вероятно, делал ты, когда я поймала тебя у лифта. Искала бы. Но ты прав: нашему констеблю мистеру Додджу нет смысла сообщать об исчезновении. А его помощник, младший констебль Перкинс, боится своего старшего коллегу, и он ничего не сделает у того за спиной. Ну а что касается остальных… гм… взрослых, то единственное, на что они способны, – это создавать суету и шум; они не помогут. Ты предоставлен самому себе.
Они свернули в какой-то неприметный переулок. Финч, сбитый с толку от всего услышанного, брел рядом с коляской, уставившись под ноги. Мадам поглядела на него.
– Ты удивлен, что я не стала озвучивать тебе занудный список нотаций? – спросила она. – Удивлен, что не сказала, будто ты должен сидеть безвылазно дома и ничего не делать? Но если ты говоришь, что никому нельзя рассказывать о пропаже твоего дедушки, то, видимо, никому не доверяешь. И не зря. Если ты сообщишь в полицию, мистер Доддж вызовет клерков из приюта – никто не позволит тебе жить в квартире одному, в то время как твой единственный опекун пропал. На твоем месте я постаралась бы подобного избежать, и не столько потому, что приют «Грауэнс» – ужасное место, сколько потому, что нельзя быть уверенным, что констебли всерьез возьмутся за поиски, а не просто подошьют дело о пропаже в папочку, а саму папочку поставят на полку. Это твой дед – и ты имеешь право беспокоиться за него, имеешь право искать его. Вероятно, ты ждешь, что я стану что-то тебе запрещать, но я не буду этого делать. Я и не должна – ты не мой воспитанник. К тому же, насколько я поняла, ты знаешь, с чего начать поиски, ведь вряд ли ты совершенно случайно вдруг забрел на мой этаж.
Это было просто поразительно. Финч никогда не говорил с таким умным взрослым. Мадам понимала его, она не спорила с очевидными вещами, слепо полагаясь на вещи, на которые полагаются прочие взрослые: на собственные важность и значимость. Она не считала, что он не справится, что он всего лишь глупый ребенок, чья единственная забота – слушаться.
«Как жаль, что она не была моей няней, – с тоской подумал Финч. – Может, тогда я не вырос бы таким отсталым…»
– Вы сказали, что пропал еще кто-то, – напомнил Финч. – Кто? Он живет в нашем доме? Я его знаю?
Мадам
– Я понимаю твое любопытство, Финч из двенадцатой квартиры, но те, кто пропал, никак не связаны с исчезновением мистера Фергина. К тому же я знаю, где они… где они будут.
Младенец в коляске зашевелился, и няня изящным жестом провела пальцем по свисающим из-под капора серебряным колокольчикам-звездочкам. Раздался мягкий перезвон, и ребенок вновь затих.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала мадам Клара. – Ты хочешь сейчас поделиться со мной тем, что задумал, но, прошу тебя, не стоит. Догадываюсь, твой план подразумевает нарушение правил, различные уловки и много-много обмана, а я против этого. Я не могу тебя осуждать, пока ничего не знаю. И пусть так и остается. К тому же я ничем не смогла бы тебе помочь: я ведь не констебль, не частный сыщик и даже не газетчик, а просто няня. Ты понимаешь меня?
Финч хмуро молчал. Он не понимал. Она была кем угодно, но точно не «просто няней». А еще он всерьез огорчился – мадам Клара верно все сказала: он хотел попросить ее о помощи. Уж кто бы мог с легкостью потребовать у миссис Поуп книгу учета посетителей дома, так это она. Он так и представлял, как грозная мадам Клара указывает пальцем на эту книгу, и трясущаяся всем своим тощим телом миссис Поуп вынужденно вручает ее Финчу, а он быстренько находит там Человека в черном…
Финч так глубоко ушел в свои мысли, что совершенно не глядел по сторонам. А стоило бы, ведь он оказался в совершенно чудном месте.
Впрочем, его ненаблюдательность длилась недолго, ведь даже для самых рассеянных личностей вдруг наступает момент, когда они начинают понимать, что что-то идет не так. Вот и Финч вдруг поймал себя на подобном ощущении. И огляделся.
В первое мгновение он решил, что они оказались на странной-престранной улице, в кирпичном тротуаре которой были пробиты ряды окон: с рамами, стеклами, подоконниками и выступами карнизов. Мимо вдаль ползла труба водостока. И только когда мадам Клара остановилась у преградившей путь для ее коляски трубы пневмопочты, закрепленной на кованых опорах, он осознал, что они идут вверх по стене дома. Поднимаются как ни в чем не бывало по вертикальной стене фасада!
Что за гремлинское наваждение?!
Финч замер и пошатнулся. Ему показалось, что, стоит сделать хоть шаг, он тут же оторвется от стены и рухнет с высоты… тротуар, гидранты на нем, заснеженные камни мостовой уже были на расстоянии двух этажей! А Финч стоял на стене и, несмотря на это, почему-то и не думал падать.
Мадам Клара тем временем наклонила коляску на себя, перевалила оторвавшиеся передние колеса через трубу пневмопочты, переправила ее полностью, а после и сама перешагнула.
– Ты идешь, Финч из двенадцатой квартиры? – спросила она, не оборачиваясь, и мальчик кивнул. Было в ее тоне что-то просто не позволявшее оставаться на месте, но при этом будто убеждавшее: все происходящее в порядке вещей. В ее порядке вещей.
И тут он все понял:
«Да я же сплю! Это просто сон! На самом деле я вернулся от мистера Хэмма, забрался в постель и сам не заметил, как уснул! А мне приснилось, что я побежал на седьмой этаж и встретил мадам Клару…»
Это все объясняло, и тем не менее сон был невероятно реальным.