Птицы

Торин Владимир

«Нужно что-то сделать, – подумал Финч. – Но что? Подойди к ней, не трусь! Что? Если такой храбрый, сам и подходи!»

Финч поймал себя на том, что спорит сам с собой, и решил, что его заразил сумасшествием мистер Хэмм. Дедушка говорил, что некоторые виды безумия передаются по воздуху. Но тем не менее просто стоять и смотреть, как Арабелла плачет, было нельзя – с каждой новой секундой бездействия Финч чувствовал себя все хуже. Он будто подглядывал в замочную скважину в двери, за которой происходило что-то гадкое и неправильное.

И хоть Финч знал, что приближаться к плачущим девочкам

опасно, он подошел.

– Прости за тот снежок… – промямлил он, краснея. – Глупо вышло. Это была просто шутка.

Она никак не отреагировала, будто его и вовсе не было рядом. Снова это ее коронное высокомерие, не иначе!

Финч разозлился: «Вот глупая девчонка! И чего она так разревелась?!»

Глядя на Арабеллу, он понимал, что злится вовсе не на нее, а на себя – на свою беспомощность.

«Что бы сделал дедушка? – спросил себя Финч. – Дал бы ей платок? Но у меня нет платка! Что еще? Напоил бы ее горячим желудевым чаем? Но пока заварится чай, пройдет целая вечность! Еще что-то? Наверное, он сказал бы ей, что плачут только глупые плаксы? Нет, он бы так не сказал, да к тому же тогда буря сразу усилится!»

За неимением лучшего варианта Финч озвучил то, что вертелось у него на языке:

– Я не думал, что ты так разревешься из-за простого снежка…

– Отстань от меня! – взвизгнула Арабелла, не поднимая головы. – Убирайся! Ненавижу тебя!

Да уж… Вышло не очень. В утешении плачущих девочек Финч был не силен.

Казалось, ни один из великих ученых просто еще не изобрел правильных слов или поступков, чтобы это рыжее существо перестало плакать. А хотя если подумать, то почему он в принципе должен ее утешать?! И вообще, ему стоит сейчас торжествовать! Нужно рассмеяться и пройти мимо! И сказать: «Так тебе и надо!» А что, она заслужила. Она же его злейший враг! Наглый, высокомерный, дрожащий и такой несчастный… злейший враг…

Финч изо всех сил сопротивлялся мысли, что вовсе не ненавидит Арабеллу Джей, а наоборот. Именно поэтому он всегда при случае поддевает ее, именно поэтому он бросил в нее снежок.

«Что бы я сделал, не будь я мной?..»

Финч подошел к ней, протянул руку и осторожно коснулся ее плеча.

– Я больше не буду, – сказал он. – Не плачь…

Арабелла вскочила на ноги. Ее лицо багровело, как раскаленная печка. Взгляд пылал, слезы блестели на щеках, а курносый нос, казалось, был вздернут еще сильнее, чем обычно.

Финч отшатнулся, но она не стала кричать или бить его.

Арабелла сделала кое-что непредсказуемое – она просто плюнула в него. После чего показала язык, развернулась и убежала.

Хлопнула дверь ее квартиры.

Финч был потрясен. Еще бы! Чтобы этот энциклопедический образец понятия «примерный ребенок» сделал что-то из того, что взрослые называют «неприличным» и «грубым»?! Он ни за что бы не поверил, если бы сам не стал жертвой ее нападения.

Финч стоял и глядел ей вслед, не в силах пошевелиться. Будучи мальчишкой, он смог по достоинству оценить поступок этой паиньки. Бывшей паиньки! В том-то и дело, что она вдруг повела себя как нормальный в его понимании человек, а не как веснушчатый автоматон, тонко настроенный лишь на обучение, соблюдение правил, получение хороших отметок

и на то, чтобы быть послушным.

«Если бы она не была такой злюкой, – подумал он, – мы могли бы подружиться».

И тут Финч будто очнулся от сна. Ему вспомнились слова мистера Си из семнадцатой квартиры: «Женщинам не нужна дружба, Финч, запомни это. Им подавай только счет! Иначе почему, стоит тебе что-то сказать, они тут же принимаются вопить в кофейне: “Счет, пожалуйста!”»

Финч не совсем понимал, что именно имел в виду мистер Си, или, как называл его дедушка, Мистер Вечно Разбитое Сердце, но общую суть он уловил. Дружбы со злюкой Арабеллой Джей из девятой квартиры не выйдет.

– Но почему она все-таки плакала? – прошептал он.

Финч вдруг подумал, что дело здесь отнюдь не в том дурацком снежке.

Финч лежал в своей кровати и глядел в окно на идущий снег.

Часы на письменном столе показывали десять часов и три минуты вечера. В это время Финч всегда переодевался в пижаму, забирался в постель и читал книжку, но сейчас ни о какой книжке, понятное дело, речи идти не могло.

Финч уже не просто переживал за дедушку, а по-настоящему боялся.

Человек в черном, о котором рассказал мистер Хэмм, представал в его воображении мрачным размытым пятном. Этот тип приходил, чтобы заставить дедушку что-то сделать. Но дедушка отказывался, и он… он забрал его, похитил!

Финч отчетливо представил, как Человек в черном бьет дедушку по голове тростью и тот падает без сознания. Тогда Человек в черном связывает дедушку, засовывает его в мешок, после чего заталкивает в багажный кофр черного фроббина и увозит, увозит все дальше от дома…

В груди у Финча закололо, на глаза навернулись слезы.

«Может, все-таки сообщить констеблю? Может, он найдет дедушку?»

Финч тут же одернул себя. Никто из знавших мистера Додджа ни за что не доверил бы ему ни свою, ни чужую – вообще ничью жизнь. Жизнь…

«А может, Человек в черном дедушку уже…» – пришла в голову мальчику ужасная мысль, но тут неожиданно появилась другая – довольно разумная: «Если Человеку в черном что-то нужно от дедушки, значит, дедушка должен быть жив. Мертвецы не выполняют никаких заданий…»

Финч не понимал, что Человеку в черном от дедушки могло понадобиться. Корнелиус Фергин ведь был простым портным, шил штаны и жилетки, пришивал пуговицы. Ему что, новый костюм понадобился?

А может быть, все не так просто и…

«И дедушка твой – врун… – Финчу вспомнились слова мистера Кэттли. – Все ото всех что-то скрывают…»

– Нет! – воскликнул Финч. – Я найду дедушку и докажу, что он мне не врал…

Конечно, в нем говорил дух противоречия. Он и сам понимал, что дедушка что-то скрывал. Скрывал что-то важное – то, что, вероятно, и стало причиной его исчезновения. И все же смириться с этой мыслью Финч не хотел.

Следующим шагом в его поисках было добыть книгу учета посетителей дома. Оставалось придумать надежный способ, как отвлечь консьержку.