Птицы

Торин Владимир

Кабинка скрежетнула, останавливаясь. В окошке дверцы показалось взмокшее лицо лифтера. Увидев мадам Клару, он мгновенно встрепенулся, подтянулся в попытке куда-то деть свой расплывшийся над штанами живот и зарделся еще пуще Финча.

– Мое почтение, мадам. – Мистер Поуп сложил створки дверцы, отодвинул решетку и пропустил мадам Клару.

Финч нерешительно двинулся следом, но лифтер преградил ему путь.

– Дети ходят пешком! – гаркнул он и ткнул толстым коротким пальцем в сторону лестницы.

– Этот юный мистер меня сопровождает, мистер Поуп, – сказала мадам

Клара.

Мистер Поуп поморщился, но спорить не посмел.

– Как скажете, мадам, – промямлил он с таким видом, будто Финч ему не просто испортил замечательное путешествие в компании мадам Клары длиной в семь этажей, а испоганил всю жизнь.

Дождавшись, когда Финч зайдет в кабинку, мистер Поуп закрыл дверцу и задвинул решетку. После чего повернулся к стенке, на которой была установлена бронзовая панель с отметками этажей, и перевел рычажок в ее центре на отметку I.

В тот же миг где-то внизу, в подвале, заработала паровая машина, тросы стали наматываться на барабаны, и кабинка, легонько качнувшись, тронулась с места.

Финч ехал в лифте дома № 17 впервые. Он часто представлял, как разъезжает на нем туда-сюда по этажам, и в его воображении это было настоящим приключением. На деле же все оказалось куда менее захватывающим.

Кабинка была очень старой: лак на деревянных панелях облупился, на обитых зеленой тканью стенках темнели уродливые пятна. Даже казавшиеся снаружи красивыми и яркими бронзовые элементы отделки в действительности были тусклыми и затертыми. Над головой чадила лампа, и, помимо прочего, за спиной стоял мистер Поуп, от которого разило немытостью, табаком и сиропом от кашля.

– Первый этаж, – уныло сообщил мистер Поуп, когда кабинка замедлила ход, дрогнула и остановилась.

Лифтер открыл дверцу и решетку, и мадам Клара выкатила коляску. Финч вышел следом.

Их встретила суетящаяся и едва ли не подпрыгивающая на месте консьержка, – миссис Поуп, надеясь на чаевые, часто выбиралась из своей комнатушки, когда лифт вызывали на седьмой этаж.

– О, мадам Клара! Какая приятная неожиданность! Собираетесь на прогулку? Как это мило! И…

И тут ее взгляд наткнулся на Финча. Улыбка мгновенно сползла с фиолетовых губ миссис Поуп.

– Он сопровождает мадам, – уныло пожаловался супруге мистер Поуп. – Мадам позволила ему ехать в лифте.

– Ко… конечно! – Консьержка проглотила застрявший в горле ком размером с дом № 17. – Мадам состоит в родстве с самим господином Борганом и вольна выбирать любых сопровождающих. Даже… даже детей.

Мадам Клара, не обращая внимания на показное лизоблюдство и скрытый страх миссис Поуп, покатила коляску к выходу. Финч поплелся за ней.

Консьержка не отставала, прыгая вокруг, как блоха.

– Мадам Клара! – щебетала она. – Мадам Клара! Я хотела узнать, были ли какие-то вести, может быть, письма? Ну, я имею в виду, от господина Боргана?

– Никаких писем, миссис Поуп, – не поворачивая головы, ответила мадам Клара.

– Какая жалость! – наигранно воскликнула консьержка.

Конечно же, это была откровенная ложь. Для нее отсутствие вестей от

хозяина дома означало лишь отсутствие инструкций, требований или каких-либо пожеланий касательно ее обязанностей. Она очень боялась, что кто-то из неблагодарных жильцов накропал господину Боргану пару-тройку жалоб на нее, а еще она втайне надеялась, что он никогда не вернется из своего путешествия.

– Хорошей вам прогулки, мадам! – воскликнула миссис Поуп вслед мадам Кларе.

Когда входная дверь закрылась за обитательницей двадцать первой квартиры и сопровождавшим ее мальчишкой, консьержка успокоилась и танцующей походкой направилась в свою комнатку с полукруглым окошком.

Мадам Клара и Финч тем временем прошли по дорожке и свернули налево, направляясь вглубь Горри.

Большинство стоявших вдоль улицы фонарей на столбах не горели. Снег к ночи усилился.

Финч вдруг подумал, что ему сейчас должно быть холодно, но он почему-то не ощущал знакомых признаков замерзания. Дедушка говорил, что такое бывает, когда лихорадит: либо тебе холодно, когда совсем не холодно, либо жарко в то время, как все кутаются в шарфы и дуют на озябшие руки. Он потрогал лоб – ну конечно! У него был жар. Может быть, из-за пережитых за день волнений, может, он все-таки заболел, а может, из-за идущей рядом великолепной и в то же время жуткой мадам Клары.

– Куда мы идем? – спросил Финч. Голос его дрогнул.

– Увидишь, – ответила мадам Клара. – И да будет тебе известно, воспитанные дети не спрашивают «куда?», они просто следуют за взрослыми.

– А почему вы взяли меня с собой?

Она повернула к нему голову:

– Мне показалось, что ты готов совершить какую-то глупость и нужно помешать тебе ее совершить. К тому же мне пригодится твоя помощь.

– Помощь? – поразился мальчик. – Моя?

Она кивнула.

– Но в чем? – спросил Финч.

Мадам Клара покачала головой, и он понял, что это тоже относится к ее «увидишь».

Мог ли в тот момент Финч знать, что впереди его ждет самая необычная и невероятная ночь в его жизни?

Глава 3. Бульвар Разбитое Сердце

Снег хрустел под ногами и колесами коляски. Снежинки оседали на взлохмаченных синих волосах и садились на нос, отчего постоянно приходилось их стряхивать.

Финч, в пальто поверх пижамы и в башмаках на босу ногу, и мадам Клара, в пальто и шляпке с вуалью, благодаря которым она напоминала ожившую тень, шли по ночному Горри.

Для мадам в этом не было ничего необычного – она всегда выходила на прогулку с младенцем незадолго до полуночи. Что же касается мальчика, то буквально все, что сейчас происходило, казалось ему совершенно странным и исключительно невероятным. Причем настолько, что напоминало сон.

В какой-то момент Финч всерьез задумался: «Может, на самом деле я сейчас сплю в своей кровати?»

Он до сих пор не верил, что мадам Клара, с которой он до этого не перебросился и парой слов, не просто заговорила с ним, а взяла с собой на прогулку. Не стоило забывать и об остальном…