Птица солнца
Шрифт:
– Нет! – кричал я. – Нет! Оставьте его! Нет! Нет!
И тут в Ксаи попали. Он упал на землю и покатился по каменистой почве, точно маленький коричневый мяч, снова встал и побежал, но левая рука была оторвана и висела на обрывке кожи. В него снова попали, на этот раз точно между лопаток; он грянулся ничком и лежал неподвижно, ужасно маленький в ярком солнечном свете. Я затих в тисках Лорена, а вокруг уцелевшие полицейские заняли позицию и начали отстреливаться от неприятеля. Лорен откатился от меня и, прижимаясь к земле, открыл огонь из-за откидного борта «лендровера».
Над
Я вскочил и кинулся к подорванному «лендроверу». Сорвал шплинт со станины и поднял тяжелый пулемет с его креплений. Повесил через плечо четыре ленты с патронами, окутавшись смертью, будто гавайской цветочной гирляндой. И, держа пулемет на весу, побежал к речному берегу, прямо по центру линии огня.
Я слышал собственный крик и рядом яростный свист, от которого закладывало уши, когда мимо пролетали пули, обжигая лицо горячим сухим воздухом. Пустые гильзы вылетали сверкающим потоком, звеня при ударе о землю, как серебряные колокольчики. Я видел, как кромка берега затягивается пылью вслед за поворачивающимся стволом моего пулемета, увидел, как один из бандитов упал на спину, получив пулю.
Они прекратили огонь. Я заметил движение в тростниках. Бандиты бежали. Один обернулся и дал очередь. Рядом со мной пуля оторвала большой кусок коры от ствола хинного дерева. Я развернул пулемет на стрелявшего. Он был в камуфляже, в стальной каске и сжимал оружие, которое смотрело на меня красным плюющимся глазом, и я удивился, как он мог промахнуться с такого расстояния.
Одна из пуль попала ему в рот, сорвала каску, и содержимое черепа вылетело через затылок розовым облаком. Он упал под берегом.
– За ним! Прикройте его! – кричал позади меня Лорен, но мне было все равно. Я добежал до берега и посмотрел вниз, на сухое русло. Враг в панике бежал к противоположному берегу, и я начал стрелять. Они падали, вокруг них фонтанчиками вздымался белый песок, а я смотрел и продолжал кричать.
Последняя лента патронов соскользнула с плеча и ушла в жадный казенник. Пулемет в моих руках замолк, и я швырнул его бандитам вслед. Гнев и горе увели меня далеко за пределы благоразумия и страха. Я стоял, безоружный и бесстрашный, а с дальнего берега на меня смотрел Тимоти Магеба. В правой руке у него был пистолет, и он целился в меня. Я услышал, как рядом с головой просвистела пуля.
– Убийца! – закричал я, и он выстрелил еще раз, и еще. Но будто ангел смерти защитил меня, окутав своими крылами, – я даже не слышал пуль. Зато видел, как он смотрит на меня своими ужасными прищуренными глазами, как сверкает огромная лысая голова и весь он похож на загнанного зверя.
Неожиданно рядом со мной оказался Лорен; он вскинул ружье и выстрелил в Тимоти. Думаю, Лорен не промахнулся, потому что Тимоти сморщился и пошатнулся, но потом исчез в кустах, закрывавших противоположный берег. Мимо
Лорен повернулся и ошеломленно посмотрел на меня.
– Тебя даже не задело, – удивленно сказал он. – Ни одной царапины! Боже, Бен, боже! – Он покачал головой. – Ты перепугал меня, чокнутый гаденыш. Испугал до смерти. – Он обнял меня за плечи и повел к машинам.
Макдональд по-прежнему негромко стонал. Мы с Лореном приподняли край «лендровера». Когда полицейские вытаскивали Макдональда из-под машины, он закричал. Ноги его изогнулись под неестественным углом, лицо сильно побледнело, над верхней губой выступили капли пота.
Я оставил Лорена, который сделал Макдональду укол морфия и вправлял сломанные кости, и пошел туда, где лежал Ксаи.
Входное пулевое отверстие черным пятном выделялось на его спине и даже не кровоточило. Но он лежал в луже крови, и я знал, какой страшный ущерб нанесла пуля, выходя из груди. Я не стал его переворачивать. Не мог себя заставить. Голова Ксаи была повернута набок. Я присел рядом с ним на корточки и кончиками пальцев закрыл невидящие раскосые глаза.
– Иди с миром, маленький брат, – прошептал я.
– Пошли, Бен. Они вернутся. Надо торопиться, – позвал Лорен.
Двое полицейских были убиты, и сержант завернул их в одеяла.
– Бушмена тоже, – сказал я. Он заколебался, но, увидев выражение моего лица, быстро завернул и Ксаи.
Мы с Лореном поставили третью машину на колеса, и, пока полицейские грузили на борт мертвых и раненых, проверили ее. Две покрышки прострелены, бак продырявлен, рулевое управление перебито пулей, другая пуля пробила поддон картера. Оттуда лилось масло, испаряясь на жаре.
Лорен быстро расставил оставшихся троих полицейских и сержанта так, чтобы образовался защитный периметр среди хинных деревьев, мы откатили наш «лендровер» в укрытие за разбитые машины и получили хоть какое-то прикрытие на время работы.
В «лендровере» Макдональда был ящик с инструментами. Мы быстро, как пара механиков гонки гран-при, заменили колеса, сняв неповрежденные с разбитых машин. Когда мы затягивали последние болты, началась стрельба. Стреляли издалека, с хребта в четверти мили от нас. Они усвоили урок и держались от нас на почтительном расстоянии. В ответ мы открыли огонь из двух тяжелых пулеметов, чтобы не подпустить врагов ближе.
Мы с Лореном, по локоть в масле, работали среди этой стрельбы, в спешке обдирая пальцы, обжигаясь о раскалившиеся трубопроводы и систему выхлопа. Сняли поддон картера с одной из поврежденных машин, улеглись на спину и прикрепили его на свою машину. Горячее масло капало на лицо. Сальник сорван, масло будет подтекать, но его хватит, чтобы мы оказались в безопасном месте.
Лорен заменил рулевое управление, а я отыскал в своем рюкзаке мыло и залепил пробоину в топливном баке. Пока мы работали, я благословлял китайских мастеров, которые делают такое плохое оружие с такой ограниченной дальностью и точностью боя.