Птица счастья

Мейсон Конни

– О нет! Возможно, он уже там. Мне надо торопиться, – встревожилась Шэннон.

– Шэннон, вы не можете ехать одна.

– У вас есть идея получше, майор?

– Да. Подождите до утра, и я поеду с вами. Сейчас слишком поздно, скоро стемнеет.

– Вы действительно поедете?

– Я же сказал, что мы с Блейдом друзья, и надеюсь, с вами мы тоже будем друзьями. Ну что, договорились?

– Хорошо, – неохотно согласилась Шэннон, – поедем утром.

Блейд приближался к селению сиу. Он горел от нетерпения снова увидеть мать и дедушку,

но какое-то тяжелое предчувствие мешало ощущению радости от предстоящей встречи. Вокруг все было спокойно. До него уже должны были доноситься собачий лай и детский смех, но тишина вокруг невольно наводила на мысль, будто он один на всем белом свете. С гор дул холодный северный ветер, и Блейд почувствовал, что дрожит. От холода ли? Страх все глубже и глубже проникал в душу. Случилось что-то ужасное. Блейд уже не сомневался в этом. Селение находилось в узкой долине между двух холмов, но почему-то над ней не вьется дымок от костров.

Блейд пустил коня галопом. Он уже знал, что обнаружит здесь, но не хотел в это верить.

Неожиданно перед ним открылось ужасное зрелище. Все жуткие кошмары, которые рисовало его воображение, оказались ничем по сравнению со страшной действительностью. От селения не осталось и следа, лишь среди пепла повсюду лежали тела мужчин, женщин, детей, даже младенцев в колыбельках. Из груди Блейда вырвался ужасный, леденящий душу крик, полный безысходности, отчаянья и горя.

Несколько минут он не в силах был пошевелиться, потом, собрав в кулак свою волю, Блейд заставил себя осмотреть каждое тело в поисках того, кто может быть еще жив. Слезы потоком полились из его глаз, когда он обнаружил тело Поющей Радуги. Блейд взвыл, простирая руки к небу, сжимая кулаки в бессильной ярости.

– Почему? – взывал он к Духам, оберегающим сиу. – Почему вы допустили такое? Почему погибла моя нежная, ласковая мама, люди, которые желали только мира?

Собирая с земли пепел и размазывая его по лицу и груди, Блейд затянул песню смерти. Он не чувствовал боли, когда поранил в нескольких местах руки, не обращал внимания на кровь, которая лилась из порезов.

Блейд всю ночь просидел у тела матери, заунывно напевая заупокойную молитву. В таком состоянии и нашли его Шэннон с майором Вэнсом, приехавшие на следующий день.

Он почувствовал их присутствие, резко оборвал песню и обернулся. Кровь отхлынула от лица Шэннон. Таким она никогда еще не видела Блейда. Казалось, он смотрит и не узнает их: на лице, лишенном эмоций, темнеют глаза, в которых осталась лишь бездонная пустота.

– Блейд, я так тебе сочувствую, – сказала Шэннон, нежно дотронувшись до его руки.

Ее голос вывел Блейда из гипнотического состояния.

– Шэннон, – простонал он, – они убили ее. Она в жизни никого не обидела. Поющая Радуга была такой доброй и нежной.

– Я знаю, Блейд, я тоже любила ее. Я... я не вижу твоего дедушки, – наконец осмелилась Шэннон.

– Его нет среди мертвых. И Скачущего Бизона тоже нет. Я могу только надеяться, что им удалось спастись.

– Я помогу тебе похоронить мертвых, Блейд, – сказал майор Вэнс.

– По нашему обычаю, нужно соорудить погребальный помост.

– Это невозможно,

их слишком много, – возразил Вэнс, – лучше их похоронить.

– Да, – уступил Блейд, – кроме моей матери. Я построю помост и приготовлю ее тело. Я буду оплакивать ее, как оплакивают умерших все сиу.

Даже Шэннон приняла участие в погребении умерших, жестоко страдая от приступов тошноты, но стараясь не показывать это Блейду.

Блейд соорудил помост для Поющей Радуги на живописном берегу Платта. С нежностью и любовью он завернул тело матери в одеяло и поместил высоко над землей. А потом долго стоял внизу, безмолвно прощаясь.

– Вам лучше уехать отсюда, – сказал Блейд, – больше вы ничего не сможете сделать.

Он говорил так, будто никогда прежде их не видел. Глаза были холодны и пусты.

– Я не хочу оставлять тебя одного, Блейд. Поедем с нами, – с мольбой в голосе попросила Шэннон.

– Шэннон права, Блейд, возвращайся в форт, – поддержал ее Вэнс.

– Если я сейчас вернусь туда, то, возможно, убью Гудмена. Я останусь и попробую разыскать дедушку. Если он еще жив, я буду ему нужен. Дайте мне как следует оплакать свою мать, а потом я найду Бешеного Волка и прикончу его.

– Неужели я не найду таких слов, чтобы заставить тебя передумать? – спросила Шэннон. Она не могла допустить, чтобы все закончилось именно так.

– Я подожду тебя около лошадей, Шэннон, – сказал Вэнс, давая им возможность поговорить наедине.

Блейд посмотрел ему вслед и повернулся к Шэннон:

– Ты ничего не сможешь сделать.

– Даже если я скажу, что люблю тебя? Глаза Блейда потеплели, но выражение лица не изменилось.

– В моем сердце – пустота.

– Позволь мне помочь тебе.

– Возможно, когда-нибудь потом. Сейчас мне многое нужно сделать. Я должен найти тех, кто выжил. Я нужен им больше, чем тебе.

– Я... я думала, что ты любишь меня.

Блейд посмотрел на нее:

– В моем сердце нет места для любви. Может быть, когда-нибудь я смогу полюбить. Найди кого-нибудь, Шэннон, кого-нибудь, кто сможет дать тебе все, что ты заслуживаешь.

– Мне это не нужно, – упрямо возразила Шэннон, – обещай, что дашь мне знать, если найдешь своего дедушку. Я не уйду, пока не пообещаешь. Пожалуйста, Блейд, мне не безразлично, что с тобой будет.

– Постараюсь, но не обещаю.

Шэннон отвернулась. Ее лицо исказилось от душевной муки. Она с ужасом поняла, что не может достучаться до сердца Блейда. С трудом переставляя ноги, она медленно побрела прочь.

Блейд вдруг понял, что, возможно, больше никогда не увидит ее, никогда не прикоснется к ней, не познает ее любви. Он не мог позволить ей уйти без прощального поцелуя. Превозмогая безутешную скорбь, он бросился вслед за Шэннон и порывисто обнял.

– Дай мне еще раз поцеловать тебя, Шэннон, – простонал он, на мгновение становясь тем Блейдом, которого она знала и любила. – Я не могу позволить тебе уйти просто так.

Он прильнул к губам девушки, но поцелуй горчил болью расставания. Блейд открыл глаза, и жестокая действительность привела его в чувство. Когда Шэннон подняла голову, то встретила холодный, отсутствующий взгляд.