Птица счастья

Мейсон Конни

– Это – игра твоего воображения. Лейтенант Гудмен мне и даром не нужен. Он несет ответственность за нападение на невинных людей.

– Они же индейцы! Ради Бога, Шэннон! Почему ты думаешь, что они ни в чем не повинны?

– Блейд нашел своего дедушку и от него узнал правду. Бешеного Волка не было в селении.

– Ты видела Блейда! – понимающе улыбнулась Клэр. – Ты встречаешься с ним тайком... За нашими спинами! Родителям твоих учеников это очень не понравится. Как ты будешь жить без работы?

Шэннон хотелось кричать о своей любви к Блейду, рассказать всему миру, как она гордится тем, что любит такого замечательного человека. Но ей действительно

нужна работа, и поэтому приходилось держать при себе свои чувства.

– Глупо обвинять меня в том, что не можешь доказать. Я хорошо учу детей, и тебе будет трудно настроить против меня их родителей.

Клэр пренебрежительно фыркнула, понимая, что Шэннон права. Если честно, то она в самом деле ревновала ее и все бы отдала за один взгляд Блейда, такой, каким он смотрит на Шэннон. Клэр мечтала оказаться в его объятиях и завидовала тем женщинам, которым довелось испытать его любовь.

Все в форте считали Клэр невинной девушкой, но она вовсе не была таковой. Совсем юную, Клэр соблазнил один похотливый сержант. Это случилось до того, как ее отца перевели в форт Ларами. С тех пор Клэр держала свои любовные связи в секрете, угрожая тем, кто скажет об изнасиловании или хотя бы обмолвится о ее похождениях. Она намеренно выбирала молодых унтер-офицеров, боящихся высокого чина ее отца. Даже лейтенант Гудмен не ведал о любовных делишках Клэр; мало того, ей удалось заставить Гудмена поверить, что именно он лишил ее девственности. Клэр с удовольствием присоединила бы к своей коллекции любовников и Блейда, но тот упорно не проявлял к ней интереса как к женщине.

– Извини, Клэр, но меня ждут, – сказала Шэннон и вышла из комнаты.

Если бы можно было убить взглядом, то Шэннон не выжила бы от кинжалов, которые вонзились в ее спину.

Февраль 1868 года принес неожиданную оттепель, к немалому облегчению Шэннон, поскольку зима оказалась довольно суровой. Но не одно это радовало. Весь Вайоминг охватила весть о том, что женщинам собираются предоставить право голоса. Ни для кого не секрет, что Вайоминг всеми средствами пытается привлечь переселенцев с Востока, особенно женщин. Ведь редко какая женщина рискнет поселиться в таком суровом климате, да еще в местности, где существует угроза нападения со стороны индейцев. Всех поразило, что здесь раньше, чем в других, более цивилизованных районах, женщине предоставится избирательное право. Вопрос, конечно, спорный, и поэтому он широко обсуждался как мужчинами, так и женщинами. Женщины в большинстве были «за», но мужчины протестовали, мотивируя это тем, что хозяйки забросят домашний очаг и займутся тем, чем испокон веков занимались исключительно мужчины.

Молли Гриир была в восторге от перспективы принимать участие в голосовании и с энтузиазмом взялась помочь Шэннон организовать женские кружки, в задачу которых входило всячески поддерживать идею законопроекта. Среди тех, кто разрабатывал новый закон, были секретарь Эдвард Ли и законодатель Уильям Брайт – они надеялись привлечь в Вайоминг как можно больше женщин. Ведь здесь проживало их меньше тысячи, в то время как мужчин было сто шестьдесят тысяч.

На Востоке большой популярностью пользовались такие женщины, как Анна Дикинсон и красавица Ределия Бейтс, которые с лекциями разъезжали по штатам и горячо вступались в защиту женских прав. Молли не теряла надежды, что когда-нибудь они появятся в Вайоминге.

А Шэннон тем временем всю себя отдавала работе. Родные гордились бы ею, радуясь ее успехам. Она часто думала

о своем упрямом брате Девлине, который остался в Джорджии. Если бы только был жив отец, он смог бы удержать всех вместе. Шэннон тяжело вздохнула. Больше всего, конечно, она думала о Блейде. Как он? Ведь зима такая суровая. Есть ли у него еда и крыша над головой? Тепло ли ему? Скучает ли он по ней так, как она по нему?

Однажды мартовским днем Шэннон отправилась в магазин Клайва Бейли перед самым закрытием. У нее закончилась соль. Шэннон набросила пальто и быстро перешла грязную площадь, вошла внутрь здания, но с огорчением увидела, что магазин пуст. На прилавке горела лампа, но Клайва нигде не было видно. Шэннон хотела взять соль и заплатить на следующий день, но вдруг услышала приглушенные голоса, доносившиеся из кладовой. Сгорая от любопытства, она подошла поближе и прислушалась. Один голос принадлежал Клайву Бейли, а его собеседник говорил почти шепотом и, похоже, сознательно искажал тембр своего голоса:

– Я хочу свои деньги, Бейли... немедленно!

– Бешеный Волк обманул меня и заплатил только половину, – послышался ответ Клайва.

– Ты – жадный ублюдок. Я знаю, сколько тебе досталось, и хочу свою долю.

– Я рисковал гораздо больше, – возразил Клайв.

– А я проследил за тем, чтобы наша операция завершилась успешно и избавил от агента, который нас чуть было не раскрыл.

– Если бы он это сделал, то пострадал бы не только я один, – возразил Клайв, – кроме того, мне нужны эти деньги. Я собираюсь жениться. Еще одна поездка на восток – и я осяду на одной из южных плантаций.

– Жениться? Ты? Что, тебя на Востоке ждет женщина?

– Нет, не на Востоке, – расхвастался Клайв, – я собираюсь жениться на Шэннон Браниган.

Раздался презрительный смех:

– Ты либо дурак, либо сумасшедший. Да будь у тебя в два раза больше золота, она не позарится на тебя. Ладно, хватит болтать, где деньги? У меня нет времени спорить с тобой из-за доли, которая мне причитается.

От всего услышанного у Шэннон ноги приросли к полу. Кто же сообщник Клайва Бейли? Она готова поклясться, что ни Блейд, ни майор Вэнс о нем не знают. Кто это может быть? Кто-то из офицеров форта? Нужно немедленно дать знать майору Вэнсу. Она стремительно повернулась и зацепила мотыгу, прислоненную к стене. Мотыга с грохотом упала. Шэннон замерла на месте.

– Что это?

– Не знаю, подожди здесь, а я посмотрю, – прошипел Клайв.

Едва Шэннон успела отойти подальше, как дверь с шумом распахнулась и на пороге показался Клайв.

– Шэннон! Как ты сюда попала? Я думал, что запер дверь. Сегодня торговля шла вяло, и я закрыл магазин пораньше, чтобы навести порядок в кладовой.

– Должно быть, ты забыл запереть дверь, Клайв, – сказала Шэннон, нервно переводя дыхание. Как она ни старалась, не могла удержаться, чтобы не поглядывать на дверь, ведущую в кладовую. – Магазин был открыт, и я вошла.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Мне... ах да... соль. Когда я увидела, что никого нет, решила сама взять соль и заплатить позже. Я задела мотыгу. Извини, что так получилось.

– Нет, нет. Все в порядке. Просто я удивлен: думал, что нагрянули воры или кто-нибудь из назойливых индейцев, которых полно в форте. Они известные воришки.

Клайв достал с полки пачку соли и протянул ее Шэннон:

– Вот твоя соль, дорогая.

Шэннон вложила монетку в руку Клайва:

– Спасибо. Ну, я, пожалуй, пойду, мне нужно замесить тесто.