Пташка Барса
Шрифт:
Я чувствую под ладонями жар его кожи, короткие жёсткие волосы, которые колют пальцы.
– Нарываешься, – скалится Самир.
– Ни капли, – я прикусываю губу, и эта лёгкая боль отдаётся где-то глубоко внутри сладким спазмом. – Просто говорю то, что знаю.
– Тебе знания следует перепроверить. Ошибаешься.
– Разве?
Я провожу подушечками по его шее. Ловлю его реакцию. Мышцы под моими пальцами каменеют.
Секунду Барс стоит неподвижно. А потом… Я даже не успеваю понять,
Самир подхватывает меня под ягодицы, и я прижимаюсь к нему ещё плотнее.
– Обойдёшься без жрачки, – цедит он, и я чувствую вибрацию его голоса всем телом. – Потом поешь.
– Я? – я хмурюсь. – Я думала, ты голодный и…
– Голодный, пташка. И пора этот голод утолить.
Глава 64
Самир опускает меня на кровать. Спина встречает прохладное покрывало – и в ту же секунду горячие губы впиваются в меня.
Барс целует голодно. Жадно. Так, как целуют после долгой разлуки, когда слова уже не нужны, когда всё, что можно было сказать, сказано взглядами, а теперь – только языком. Буквально.
Его рот двигается на моём – требовательно, властно, без тени сомнения. Он не спрашивает разрешения.
Я плавлюсь. Его язык врывается в мой рот, и я даже не думаю сопротивляться.
Я ёрзаю под мужчиной. Само собой, инстинктивно. Хочется прижаться ближе, стать ещё теснее, уничтожить последние миллиметры, что разделяют наши тела.
Самир наваливается на меня всем телом. И это ощущение… Боже.
Я чувствую его вес. Каждый килограмм этих стальных мышц, этой мощи, этой силы.
Боже, как же я скучала. По его запаху. По этому терпкому, дымному, мужскому аромату, который въелся в подкорку, в память, в каждую клетку.
По его весу. По этому ощущению защищённости, когда сверху – гора, стена, нерушимая крепость, и никакая беда не пробьётся.
Когда ты маленькая, хрупкая, а он – огромный, сильный, и ни за что не даст тебя в обиду.
По его жёстким поцелуям. По этим губам, которые умеют быть такими разными – и нежными, и грубыми, и требовательными, и отчаянными.
Его губы двигаются по моим — то вдавливаясь, то чуть отстраняясь, то снова набрасываясь с новой силой.
– Пташка… – по этому обращению я скучала, наверное, больше всего.
Внутри начинает разгораться возбуждение. Разливается медленно, тягуче, как горячий мёд по остывшему тесту.
Между ног начинает пульсировать. Мягко, настойчиво, в такт сердцебиению.
Мои ноги сами находят его бёдра. Обхватывают, перекрещиваются на пояснице, притягивают ближе.
Мои руки зарываются в его короткие волосы, пальцы сжимаются на затылке, притягивая его лицо ещё ближе.
Самир
Наши языки сплетаются, танцуют, борются, мирятся – и снова танцуют.
Его ладонь – горячая, чуть шершавая – скользит по моему животу, выше, к рёбрам. Касается каждого миллиметра, и там, где проходит, остаётся след из мурашек и огня.
Я выгибаюсь в его руках. Вжимаюсь в него всем телом. Хочу стать ещё ближе – невозможно, но я пытаюсь.
– Самир… – выдыхаю я в его губы.
– Что, пташка?
– Ещё.
Искры возбуждения пробегают по коже, когда руки Самира принимаются за дело.
Я даже не замечаю, как это происходит. Просто в какой-то миг между поцелуями я чувствую прохладный воздух комнаты на обнажённой груди – и понимаю, что Самир умудрился полностью меня раздеть.
И от этого – ни капли стыда. Только жар, пульсация где-то глубоко внутри и предвкушение.
Я настолько одурманена поцелуями Самира, что даже не успеваю испугаться своей наготы.
Его губы – вот что сейчас управляет миром. Они двигаются по моим с той же жадностью, с той же ненасытностью, что и минуту назад.
Только теперь нет преград. Только теперь я чувствую его всего – каждой клеткой, каждым нервом, каждым вздохом.
Мои губы пульсируют от его напора. Но я хочу ещё. Ещё больше. Ещё сильнее. Ещё глубже.
Внутри всё бурлит, кипит, пульсирует. Возбуждение заполняет каждую клетку, вытесняя всё лишнее.
– Скучала? – голос Самира врывается в этот водоворот, когда он чуть отстраняется и прикусывает мою нижнюю губу. Новый разряд удовольствия прошибает моё тело. – Не слышу, пташка.
– Да, – стону я. – Очень.
– Чувствую.
И его пальцы опускаются вниз. Скользят по моему влажному лону, размазывая смазку.
Он водит по клитору легко, почти невесомо. И я выгибаюсь. Вжимаюсь в его руку. Хочу больше. Сильнее. Глубже.
Его палец скользит ниже, к входу. Касается, дразнит, но не проникает. Кружит вокруг, заставляя меня сжиматься в предвкушении.
Желание бурлит в крови, выжигает всё внутри. Оно как кислота, которая плавит вены, как огонь, который пожирает лёгкие.
Каждая клетка вопит, требует, молит. Между ног пульсирует так сильно, что это почти больно.
Стояк Самира упирается в моё бедро – твёрдый, огромный, пульсирующий. Я чувствую его даже через ткань его джинсов.
Он так возбуждён, что это передаётся мне физически. Каждое его движение, каждое напряжение мышц – я чувствую всё.
И это заводит ещё сильнее.
Мысль о том, что этот огромный, сильный, опасный мужчина хочет меня так, что готов рвать и метать – эта мысль взрывает мозг.