Пташка Барса
Шрифт:
– Ну, я просто… – она прикрывает глаза. – Я немножко попала в ситуацию с бандитом.
– Что?!
Сердце проваливается в ледяную пустоту, и тут же взвивается в бешеном, паническом галопе.
Бандит. Ситуация. Марго.
Эти три слова не должны стоять рядом. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
– Кто? – мой голос дрожит от страха за подругу. – Кто тебя тронул? Марго, скажи мне. Я… Я Самиру скажу, он…
Я подлетаю к Марго, сжимаю её ладони. И чувствую, как
Мелкая, частая, неконтролируемая дрожь, которую невозможно подделать.
– Самиру? – подруга наклоняет голову набок. – А-а-а. Тому самому ужасному Барсу? Значит, ты его больше не боишься, а как защитника используешь?
– Ну… Не совсем так. У нас что-то происходит. Но он поможет мне, если я попрошу. Сделает, что нужно.
– Не нужно, Эв. Это… Скажем так. У меня с тем бандитом тоже кое-что происходит.
– Какой бандит? Откуда? Марго, ты… Как? Когда? Почему я ничего не знаю?
Вопросы вылетают очередью, беспорядочно, бестолково. Я не могу их контролировать – они сами рвутся наружу, перебивая друг друга. Я в шоке.
Подруга разливает вино по бокалам. Её руки больше не дрожат – движения плавные, уверенные, отточенные.
А единственное, на что способна я – найти сырную нарезку в холодильнике.
Мы устраиваемся за барной стойкой. Внутри меня всё бурлит.
Это не просто любопытство. Это настоящий, физический зуд под кожей, желание схватить подругу за плечи и трясти, пока все тайны не высыпятся наружу.
Сердце колотится где-то в горле, в висках пульсирует кровь. Я буквально чувствую, как вопросы распирают грудную клетку изнутри, требуя выхода.
Марго – и бандит.
Марго, которая всех бандитов распугает и на место поставит…
– Рассказывай, – выдыхаю я. – Всё. С самого начала. И не смей ничего утаивать.
– Помнишь, я пошла в суд? – Марго отставляет бокал и смотрит на меня в упор. – Перевести заседание. Там заключённый… Ну, ты понимаешь. Пошлил. И угрожал. Всякое говорил. Ну и…
– И что?! Что случилось?
– Ну, сначала он похитил меня. А потом… Я немножко подерзила ему. Сказала, что у него проблемы с коммуникацией и ему нужен хороший психотерапевт. И что похищение людей – это неспособность справляться с собственной агрессией здоровыми способами.
Я замираю. Потому что представить эту картину невозможно, но она стоит перед глазами, как в кино.
– И знаешь, – она усмехается, и в этой усмешке появляется что-то новое, что-то, чего я раньше не видела. – Кариму это зашло. И всё так закрутилось, что теперь…
– Что?!
– Что теперь я официально заявляю – бандиты те ещё наглые ублюдки! И нам с тобой нужен выходной от них. Пусть они рычат в другом месте, а
– Марго…
– Никаких отказов! У меня уже есть план. Заставим этот город бояться нас.
Глава 62
Каким-то невероятным образом у меня получается сдержать Марго в пределах квартиры.
Это стоит мне титанических усилий и двух бокалов вина, которые я пододвигаю ей один за другим, как успокоительное.
Мне тоже хочется развлечься. Отправиться куда-то, поддаться моменту. Отвлечься.
Но я не могу. Не могу позволить себе эту слабость. Потому что внутри живёт страх.
Я боюсь последствий. Не для себя – для Самира. Эта мысль въелась в подкорку, стала рефлексом.
Каждое моё действие, каждое решение, каждый шаг я теперь пропускаю через фильтр: «А как это отразится на нём?».
Если я влипну в неприятности – он узнает. И он сорвётся. Он бросит всё и кинется меня спасать. Будет вытаскивать, угрожать, ломать кости, жечь мосты.
А потом – никакого УДО. Потом – новая отсидка, новый срок, новые годы ожидания.
Я не вынесу. Если этот ад затянется хоть на один лишний день, я просто рассыплюсь.
Каждая минута без него – уже пытка. А если их станут годы… Нет. Я не могу. Я не позволю себе стать причиной его срыва.
Поэтому – вечеринка дома.
– Ну и чего ты загрустила? – вздыхает Марго, заметив моё лицо. – Я надеялась на отрыв. Но если нужно провести интервенцию…
– Не нужно! – я вспыхиваю. – У меня всё хорошо.
– Хорошо с тем ужасным зэком? Когда мы придумывали миллионы способов, как сбежать от него?
Стыд заливает. Я чувствую, как кожа на лице натягивается и горит. Я хотела сбежать. Я мечтала об этом. Я ненавидела Барса каждой клеткой своего существа.
А теперь…
Теперь я сижу в его футболке, в его квартире, и жду его возвращения как манны небесной.
Теперь я готова пожертвовать любой вечеринкой, любым отрывом, лишь бы не навредить ему. Теперь имя «Барс» – не проклятие, а мантра.
Как я докатилась до этого? Как тот ужас, тот страх, та ненависть превратились в эту всепоглощающую, болезненную, сладкую зависимость?
Мне стыдно. Даже не перед Марго, а перед собой. Перед той Эвой, которая дрожала в углу камеры и мечтала о свободе.
Но та Эва не знала, как он умеет смотреть. Не знала, как его пальцы могут быть нежными.
Не знала, как хрипло звучит его «пташка», когда он действительно счастлив.
– Вроде того, – стыдливо бормочу я, отпивая вино. – Он оказался не таким, как…