Пташка Барса
Шрифт:
– Это высшая степень любви, – поясняет Марго. – Полюбить человека без розовых очков. Принять его настоящего. А не того мужчину, каким ты можешь его сделать.
Глава 62.1
Марго замолкает, задумчиво крутит в пальцах пустой бокал, потом вскидывает на меня глаза.
– О, а у тебя есть ещё вино?
– Нет, наверное… – я сползаю с высокого стула, ноги ищут опору на полу. – Я сейчас гляну…
Я встаю – и мир решает, что это отличный момент для проверки вестибулярного аппарата.
Пол под ногами плывёт мягкой, ленивой волной. Кухня слегка наклоняется влево, потом выравнивается, потом снова наклоняется, но уже вправо.
Я хватаюсь за столешницу, пальцы скользят по гладкому мрамору, и эта лёгкая потеря контроля почему-то вызывает не страх, а глупую, пьяную улыбку.
Два бокала. Всего два бокала вина за всю ночь. А меня уже покачивает.
Голова чуть кружится, но не тошнотворно, а как-то… Воздушно. Мысли плывут медленно, обволакивающе.
– О, – Марго начинает смеяться. – Кажется, вино больше не надо. Хотя я скажу этим перекачанным детям, что нам нужно ещё.
– Детям? – я хихикаю.
– Да они как дети! Даром что мордовороты со стажем. Постоянно надо манерам учить и объяснять, что бить всех подряд – нельзя. Непедагогично это. А ты пока включи музыку!
Она исчезает в прихожей. Я слышу, как щёлкает замок, как приоткрывается дверь, и сразу же – недовольный, глухой голос Ахмета.
Пока Марго ведёт переговоры, я на телефоне ищу любимый плейлист. Включаю его.
Из колонок льётся что-то лёгкое, ритмичное, с тёплым басом и женским вокалом.
Меня покачивает в такт музыке. Бёдра сами начинают двигаться, плечи расслабляются, голова откидывается назад.
Я закрываю глаза и просто – плыву. По волнам вина, усталости, облегчения.
Тревоги стираются. Острота уходит. Остаётся только это лёгкое, пьяное, счастливое ничегонеделание.
– О! – раздаётся возглас Марго. – А это что?
– Что?
Я распахиваю глаза и стараюсь словить равновесие. Меня обдаёт волной ледяной тревоги, когда я замечаю, что в руках подруги.
С неожиданной скоростью я оказываюсь рядом с подругой, выхватывая из её рук бумаги.
– Это стажировка? – Марго хмурится. – Ты получила…
– Это лишь заявка, – я качаю головой. – Так как я одна из лучших – мы рассылаем заявки сейчас.
– Ммм? Молодец! Это мы должны отпраздновать! А ты почему такая кислая?
– Потому что это ещё не точно. Не факт, что я выиграю. Это первое. Второе – я ещё не говорила Барсу.
– Почему?
Марго хмурится, а я обнимаю себя за плечи, словно в попытке защититься. Спрятаться от правды, которая зудит под рёбрами.
Потому что мне страшно. Я не уверена, когда будет УДО. Когда Самир выйдет на свободу.
А
Он отказывается от своих кровожадных порывов, я – рискую не получить стажировку.
Но разве не в этом суть отношений? Шаги друг другу навстречу. Компромиссы. Делать всё, чтобы отношения сохранились.
Просто не податься на стажировку легче, чем получить её и быть вынужденной отказаться.
По этому же принципу я не стала подаваться на программу обмена. Чтобы не было соблазна.
Господи, Самир рос в мире, где каждый от него отказывался. А я – не откажусь! Ни за что! Я всегда буду рядом с ним!
– Потому что он не связи, – вру я. – Давай не будем об этом сейчас. У нас ночь только для нас двоих.
– Именно!
Подруга сжимает мои ладони и дёргает в центр комнаты. Туда, где нет мебели, только пустой паркет, залитый утренним солнцем.
И мы начинаем кружиться. Мир срывается с якорей. Всё, что было твёрдым и незыблемым, вдруг становится текучим, податливым, плывущим.
Стены размазываются в золотистые полосы, потолок кружится где-то над головой, пол уходит из-под ног и возвращается снова.
Вино всё ещё бродит в крови, придавая движениям лишнюю амплитуду, делая их размашистыми и неконтролируемыми. Но это не страшно.
Это – кайф. Чистый, ничем не замутнённый кайф от того, что тело живёт своей жизнью, а разум просто плывёт следом, наблюдая, улыбаясь и не пытаясь рулить.
Мы держимся за руки. Мои пальцы переплетены с её. Мы кружимся, и перед глазами всё мелькает – золото стен, белое пятно потолка.
Марго, снова стены, снова потолок. Карусель, которую не хочется останавливать.
Внутри – полная, абсолютная пустота. Нет мыслей. Нет тревог. Нет этого вечного «а вдруг», которое грызёт изнутри день и ночь.
Я достигаю пика. Пика чистого, беспримесного счастья, когда внутри не остаётся места ни для чего, кроме света.
Всё тело вибрирует, гудит, поёт. Каждая клетка ликует, каждая мышца танцует свой собственный, отдельный танец.
Я чувствую, как губы растягиваются в улыбке до ушей. Этот момент – идеальный, бесконечный, мой.
– Интересные у тебя развлечения, – гремит мужской голос, перебивая музыку.
Я резко торможу. Ноги заплетаются, теряют ритм, теряют связь с полом. Марго выскальзывает из моих пальцев.
Мир совершает последний, дикий пируэт и решает, что хватит.
Я лечу на пол. Боль разливается по рукам. В глазах темнеет на секунду, потом взрывается искрами. Сердце ускоряет бег до немыслимых скоростей.
Я резко вскидываюсь. Взгляд мечется по комнате, ищет источник этого голоса.
На пороге комнаты стоит мужчина.