Прыжок
Шрифт:
— Возможно, авария, — предположила она, раскладывая монеты по ячейкам кассового аппарата.
Вскоре ей пришлось отвлечься, поскольку дверь магазина стала открываться все чаще и чаще. Небывалый поток покупателей не прекращался. К полудню сирены не стихли.
— Похоже, и правда случилось что-то серьезное, — сказал Вернер. — Немудрено! С таким-то количеством гигантских драндулетов, что с недавних пор гоняют по узким переулкам. Эти танки загребают все на своем пути. Не удивлюсь, если сейчас один из таких наехал на ребенка или велосипедиста. — Это была одна из любимых тем Вернера.
Он бы ворчал до посинения, если бы в магазин не ворвались пятеро юношей и девушка. Тела парней скрывали безразмерные футболки и штаны, у двоих только-только начал ломаться голос, и лишь у одного было подобие усиков над верхней губой, которую он презрительно скривил, когда
— Твою мать! — воскликнул он, уставившись на экран телефона. — Вот это ее штырит! Спорим, это видео завирусится. Отвечаю, оно выстрелит!
Тереза не могла видеть, что там было за видео, наверняка какой-нибудь порнофильм или еще что-то непристойное, она также понятия не имела, что означало слово «штырит», оно показалось ей грубоватым. Мальчики сновали между полок, хватая все, что под руку попадало: пять банок «Редбулла», три бутылки холодного чая, две упаковки попкорна, пачку арахисовых хлопьев и два банана. Необычайно красивая девушка только давала указания — она хотела яблоко и диетическую колу. Тот, что с усиками, позаботился об этом. На кассе он попросил у Вернера пачку «Лаки страйк» и зажигалку. Бросив взгляд через плечо, он убедился, что девушка все видит. Вернер замялся — парнишка явно был несовершеннолетним, и Тереза это тоже наверняка заметила. Но если он не продаст сигареты, они купят их в другом месте, а пять евро лишними не будут. Вернер уже взял деньги, но тут вмешалась Тереза:
— Могу я взглянуть на ваш паспорт, молодой человек?
Парень снова презрительно скривил губу.
— Не прокатило, — сказал он. — Ладно. Пробей только пойло и остальную дрянь.
Он швырнул на прилавок двадцатку и фыркнул. Тереза молча крутила в руках красный карандаш, забытый Вернером на полке с бытовой химией.
— Не робей перед такими болванами, — сказала она, когда подростки вышли из магазина. — Это ни к чему.
Вернер молча убрал пачку сигарет. А дверь снова распахнулась, в магазин ворвалась белокурая женщина, она была вся в поту, взволнованная и, очевидно, очень торопилась. Она зашагала прямиком к стеллажу со средствами гигиены и принесла на кассу дезодорант, зубную щетку, пасту, гель для душа, одноразовые бритвы и пачку презервативов, помимо всего еще два банана и большую бутылку воды. Средства гигиены она утрамбовала в сумке, бананы и воду положила в пакет, который ей дал Вернер. Он даже не успел назвать ей сумму, как дверь снова отворилась, вошла женщина с ребенком, за ней пожилой мужчина с собакой, и сквозь стекло витрины Тереза увидела двух девушек, направляющихся к магазину. Все это стало казаться ей странным. Спустя десять минут она уже была в этом уверена.
— Вот видишь, Тереза, — радостно сказал Вернер и завязал передник потуже. — Я всегда говорил, что однажды они вернутся.
Тем временем очередь в магазин выстроилась с улицы. Люди покупали мороженое, воду, выпечку, сигареты, фрукты и сладости. Терезе даже пришлось встать на подмогу Вернеру. Прозрачных полиэтиленовых пакетов осталось совсем немного, да и сдача почти закончилась.
— Как в былые времена, — шепнул ей Вернер, когда она вскрыла новый сверток с пятидесятицентовыми монетами и высыпала в кассу.
Ей показалось, что он улыбнулся. Его лоб блестел. Она не могла припомнить, когда последний раз видела Вернера вспотевшим. Она взяла из кассы несколько купюр в сто и пятьдесят евро и сунула их в почтовый конверт. Ей хотелось наконец выяснить, откуда пришли все эти люди.
— Я схожу в банк, разменяю деньги, — предупредила она.
— Не задерживайся, — сказал Вернер. И на этот раз действительно улыбнулся.
Выйдя из магазина и завернув за угол на площадь, она увидела толпившихся у светло-зеленого дома людей. Их было не меньше сотни, и каждые несколько секунд кто-то присоединялся, запрокидывал голову, доставал телефон и включал камеру. На оградках окрестных домов сидели женщины с детьми и угощали их сиропом, резали булочки и вытирали своим чадам измазанные мороженым рты влажными салфетками. Пенсионеры качали головами, юная девушка расстелила полотенце и легла загорать, в то время как ее друг кидался в нее попкорном. Попкорном из их магазина! Тереза проследила за взглядом толпы. На крыше, скрестив руки на груди, стояла худощавая фигурка. Подойдя ближе, Тереза разглядела в ней молодую женщину в полукомбинезоне садовника. Она сделала еще пару шагов, прищурилась.
— Боже мой! — Она зажала рот ладонью. Еще раз прищурилась, чтобы убедиться, что не ошиблась. Да. Это была она. Большие уши, острый нос, гордая осанка.
Тереза затаила дыхание. Нуну сдвинулась с места и аккуратными шажками спустилась к краю крыши, остановилась у водостока и посмотрела вниз.
— Святые небеса! — пролепетала Тереза и заспешила к зеленому дому. — Нужно же что-то сделать!
Только теперь она увидела впереди полицейских, а затем и пожарных, которые двигали прыжковую подушку. А на крыше, в одном из слуховых окон она разглядела голову полицейского, который явно уговаривал Нуну. Завыли сирены, сверкнули мигалки, Нуну закрыла лицо руками.
— Да прыгай уже, слабачка! — послышался из толпы ломающийся голос мальчика. — Ну же, сколько можно тянуть!
Нуну отняла руки от лица, взобралась обратно на конек крыши, к дымовой трубе, где стояло белое ведерко. Она порылась в нем, схватила что-то, побежала обратно к карнизу и швырнула вниз предмет, похожий на ручные грабли или лопатку — Тереза не могла определить. Снова взвыли сирены. Нуну опустилась на колени, сорвала с крепления керамическую черепицу и бросила туда, откуда раздавались выкрики. Толпа отпрянула назад. Молодая сотрудница полиции начала оцеплять дом сигнальной лентой.
— Оставьте меня! — кричала Нуну с крыши. — Уйдите все и оставьте меня в покое!
У временного ограждения остановился фургон, из раздвижной двери выскочили семеро полицейских в шлемах и со щитами и заняли позиции возле пожарных, которые тем временем ставили железные ограждения. Увидев полицейских, Нуну забралась наверх и спряталась за трубой, из-за которой выглядывали теперь только светлые волосы и край зеленой штанины. Тереза оглянулась на магазин и увидела, что очередь растянулась вплоть до перекрестка. Она вспомнила про банкноты в кармане передника. Ей нужно вернуться к Вернеру: как бы ей ни хотелось, здесь она ничем не поможет.
Финн
Асфальт уже плавился от жары. Со спортивной площадки доносился запах свежескошенной травы — запах лета. Финн запрыгнул на велосипед, и его настроение слегка улучшилось. Навстречу шаркала пожилая дама с собачкой из дома престарелых на другой стороне улицы, местного долгостроя. «Остается надеяться, — подумал Финн, — что она застанет время, когда вскопанная земля перед ее окном превратится в зеленый сквер, а комната станет похожа на элитное жилье, как вот уже больше года обещает плакат на заборе стройки». Он надавил на педали и тронулся. Когда старушка прошла мимо него, ему почудилось, будто на ее плече висит ружье. Наверняка показалось. Финн решил, что нужно меньше смотреть детективов, и подставил встречному ветру лицо и мысли. Проехав всего ничего, он уже весь вспотел под шлемом, но такой пот доставлял ему наслаждение. Сегодня Финн был быстрым и натянутым как струна, вероятно, из-за утренней ссоры. Мимо дома престарелых, спортплощадки и наркологической клиники он направлялся в сторону автобана. Ездить по автобану на велосипеде запрещено, но в дни свиных глаз Финну было все равно, поскольку это кратчайший путь до скотобойни. К тому же поймали его всего раз, прошлой осенью, а в такую жару полиция предпочитает патрулировать в тени.