Прятки
Шрифт:
Я все еще имею дело с хакером, который вторгся в мою систему, все еще пытаюсь найти тот самый видеофайл, а теперь мне еще и нужно беспокоиться о том, что из ниоткуда появятся новые шантажисты, в дополнение к стрессу, связанному с попытками просто выжить в этой школе и уйти отсюда незамеченным и невредимым.
Единственное изменение, которое я сделал на случай, если кто-то действительно наблюдает за мной через окно, — это то, что я переставил стол так, чтобы экраны моего компьютера не были видны из окна. Им не нужно видеть, над чем я работаю, но, если они
Сев за компьютер, я запускаю еще один поиск видеофайла, который может разрушить мою жизнь, а затем направляюсь к комоду. У меня есть несколько часов до окончания программы, и я весь день чувствую себя беспокойным. Лучший способ исправить это — пойти побегать.
Игнорируя постоянное ощущение, что за мной наблюдают, я снимаю одежду и надеваю беговую форму. Я нахожусь на полном виду у окна, и это доставляет мне небольшое удовольствие.
Я не знаю, почему не поддаваться страху доставляет мне такое удовольствие, но мне кажется, что каждый раз, когда я решаю придерживаться своих привычек или передвигаться по комнате с открытыми шторами, я показываю тому, кто там может быть, средний палец, они могут наблюдать за мной, но это не значит, что они могут контролировать меня, и я испытываю странное чувство триумфа, когда надеваю кроссовки и выхожу из комнаты.
Прохладный вечерний воздух приятно обдувает мою раскаленную кожу, а равномерный стук моих ног по бетону помогает мне сосредоточиться, когда я бегу по одной из многочисленных тропинок, извивающихся по территории кампуса.
В школе есть несколько спортивных сооружений, в том числе крытые и открытые беговые дорожки, а также лучшие беговые дорожки и тренажеры, которые только можно купить за деньги, но я ни разу ими не пользовался. Я ненавижу беговые дорожки, и бегать по бесконечным кругам почти так же плохо, как стоять на месте.
Я лучше вообще не буду бегать, чем делать это в помещении или на беговой дорожке, но из-за вчерашней грозы тропинка в лесу превратилась в грязную кашу, поэтому я вынужден бегать по кампусу, пока она не высохнет настолько, что я смогу снова ею пользоваться.
По крайней мере, сейчас на улице не так много студентов. Уже почти конец ужина, а с началом экзаменов на следующей неделе обычное множество вечеринок и мероприятий сократилось до минимума.
Громкий треск слева заставляет меня вздрогнуть и чуть не спотыкаюсь. Я поспешно оглядываюсь, но рядом со мной никого нет.
Грудь сжимается, и я ускоряю бег. Это та фигура, которую я видел в лесу? Он там и наблюдает за мной?
Я как раз пробегаю мимо одного из многочисленных хозяйственных сараев, разбросанных по территории кампуса, когда из-за сарая выскакивают три фигуры, одетые в черное.
Засада и без того достаточно страшна, но черные тактические балаклавы с белым черепом, напечатанным на нижней половине лица, буквально вызывают кошмары, и я спотыкаюсь о собственные ноги, когда три фигуры бросаются на меня.
Один из них хватает меня за руку, прежде чем я успеваю
— Даже не думай кричать, — рычит один из них, прижимая меня к стене сарая.
Удар настолько сильный, что из моих легких выходит весь воздух, и я слишком потрясен и задыхаюсь, чтобы сопротивляться, когда двое из них прижимают меня к сараю, а третий подходит ко мне вплотную.
Их маски так же ужасающи, как и их численное превосходство и сила, и я с ужасом смотрю на них, окруживших меня.
Один из них — тот, кто следил за мной? Я только что подписал себе смертный приговор, не отнесясь к этому серьезно?
— У нас для тебя сообщение, — говорит один из них.
Их рты закрыты, а мой мозг застыл от страха, поэтому невозможно понять, кто из них говорит, и я беспорядочно смотрю на них, тяжело дыша, пытаясь замедлить дыхание, чтобы не впасть в гипервентиляцию.
Сообщение? Это значит, что они не хотят меня убивать? Или убийство меня и есть сообщение?
Парень посередине, тот, который не держит меня, обхватывает мою шею рукой, и тогда я вижу, что все трое носят толстые черные кожаные перчатки.
Еще больше страха и паники пронзают меня, когда парень сжимает так сильно, что почти перекрывает мне дыхание. Он поднимает другую руку, и вспышка света, отражающаяся от металлического лезвия ножа, который он сжимает, заставляет мое сердце замереть, а кровь в венах превращается в ледяную воду. Парень издает хриплое хихиканье, и в моем поле зрения появляются мерцающие помехи, когда недостаток кислорода смешивается с моим ужасом, и я могу только висеть там, беспомощный и окаменевший, пока их смех окружает меня, как петля.
Прежде чем я успеваю полностью поддаться панике, мое внимание привлекает быстрое движение за спинами троицы, и парень с ножом падает назад с задушенным криком, когда фигура в черном утаскивает его от меня.
Я задыхаюсь, когда давление на мою горловину ослабевает, и делаю несколько неглубоких вдохов, пока фигура бросает моего нападавшего на землю с такой силой, что он летит почти на два метра, прежде чем удариться о траву с глухим стуком.
Двое парней, прижимающих меня к сараю, резко поворачиваются, как раз в тот момент, когда новая фигура наступает тяжелым черным ботинком на руку их приятеля.
Хруст ломающихся костей вызывает у меня тошноту, но я не могу отвести взгляд, когда он выбивает нож из раздавленной руки моего нападающего, а затем наносит ему сильный удар ногой в бок, от которого тот кувыркается по земле, скручиваясь от боли.
— Что за хрень! — визжит один из парней, все еще прижимающих меня к сараю.
Новая фигура поворачивается к нам.
Он не носит маску, но его огромный капюшон низко свисает над лицом, скрывая его от посторонних глаз.
Молниеносный удар в лицо визжащего парня отправляет его на землю с жалким криком, и он хватается за кровоточащий рот в перчатках.