Прятки
Шрифт:
Большинство удобств в общественных комнатах — это вещи, оставленные предыдущими студентами, в том числе и в библиотеке. Согласно преданию, чердачная комната изначально была офисом, где хранились студенческие дела и архивы. После перехода на цифровые технологии комната была захвачена тогдашними жильцами и преобразована в библиотеку, которую студенты сами наполнили книгами. Будущие поколения продолжали пополнять ее, и библиотека выросла с нескольких книжных полок до заполнения всей комнаты от пола до потолка книгами практически по всем существующим темам.
Самое лучшее
Когда я прохожу через главный вестибюль по пути к задней лестнице, там сидит несколько студентов. Я не обращаю на них внимания, и они не смотрят в мою сторону.
Не знаю, может, это особенность Бун-Хауса, но люди здесь не слишком дружелюбны. Между студентами всегда происходят какие-то драмы, они пытаются установить свою иерархию, кто важнее, хотя мы все просто новички, чьи родители недавно разбогатели, и, честно говоря, печально, что так много людей здесь определяют себя по тому, чего достигли их родители или предки.
К счастью, лестница пуста, когда я мчусь на верхний этаж, и я могу проскользнуть в свою комнату, не сталкиваясь ни с кем.
Большинство комнат на третьем этаже пустуют, и единственные другие студенты, которые здесь находятся, все на последнем курсе. Моя первоначальная комната была на первом этаже рядом с главным входом, но я переселился в эту комнату, как только получил распределение. Я ни за что не собирался проводить свой первый год среди хаоса и толп, и благодаря моим компьютерным навыкам и склонности к уединению никто не задавал вопросов, как я получил комнату здесь, когда все остальные первокурсники находятся на первом этаже.
Оказавшись в комнате, я кладу книги на комод и подхожу к столу, чтобы посмотреть, не появилось ли что-нибудь из сканов и диагностики, которые я настроил перед уходом.
Последние несколько месяцев я провёл, прочесывая интернет и даркнет в поисках оригинального источника и любых копий видеофайла, который может разрушить мою семью. Но поскольку я не имею понятия, кто его создал и у кого находится оригинал, это похоже на поиск иголки в стоге сена. Все попытки до сих пор оказались безрезультатными, но я отказываюсь сдаваться и не перестану искать, пока не найду и не уничтожу его.
Еще одна чертовски раздражающая вещь за последнюю неделю — я так и не приблизился к тому, чтобы выяснить, кто взломал мою систему и почему. Я знаю, что кто бы это ни был, он использовал бэкдор, который я встроил в код для парней, которые шантажировали меня, но он чертовски хорошо заметает следы, и все зацепки, которые я нашел, чтобы выследить его, привели меня в тупик.
Нечасто мне встречается кто-то, кто может сравниться со мной по мастерству, и то, что меня обманул хакер, которого я сам пригласил в свою систему, бесит меня больше всего на свете за долгое время.
— Конечно же, — бормочу я, просматривая результаты сканирования. Как обычно, они ничего не обнаружили.
Вместо того, чтобы запускать новый раунд сканирования, я снимаю худи и бросаю его на кровать.
С самого утра
Я быстро переодеваюсь в беговую форму и уделяю несколько минут растяжке, пока еще нахожусь в комнате, чтобы не начинать бег на холодную ногу.
Как только я разогрелся, я беру бутылку с водой и засовываю ее в заднюю часть бегового пояса, а затем кладу ключи и удостоверение личности в сумку, которая находится на пояснице.
Когда я готов, спускаюсь вниз. Вместо главного входа выхожу через заднюю дверь, чтобы не встретиться с соседями по общежитию.
В школе есть несколько беговых дорожек и лабиринт тропинок, извивающихся по кампусу, которые отлично подходят для бега, но я предпочитаю использовать тропинку в лесу, которую я нашел, когда исследовал окрестности в первую неделю пребывания здесь.
Я не знаю, как давно эта тропа существует и кто ее проложил, но это единственное место на территории кампуса, где я чувствую себя комфортно во время бега. Я ненавижу беговые дорожки, потому что они всегда переполнены, независимо от времени суток, и мне не нравится бегать среди групп студентов, которые бродят по кампусу.
Я бегаю, чтобы сбежать, и я не могу этого делать, если постоянно беспокоюсь о том, что могу столкнуться с людьми или приспосабливаю свою скорость к тому, что делают другие. Я также отношусь к тем людям, которые иррационально злятся на медленных пешеходов и людей, которые занимают весь тротуар или дорожку, когда я просто гуляю, поэтому лучше избегать всех, когда я бегаю.
Остановившись на опушке леса, я снова на несколько секунд растягиваю квадрицепсы и подколенные сухожилия. Обычно я стараюсь бегать хотя бы понемногу пять дней в неделю, но из-за всех этих драматических событий с взломом и обнаружением, что я, наконец, могу избавиться от шантажа, с той ночи я успел выйти на пробежку всего несколько раз.
Я как раз заканчиваю растяжку, когда волосы на затылке снова встают дыбом, и я бессознательно оглядываюсь по сторонам. Вокруг никого и ничего нет, но ощущение, что за мной наблюдают, только усиливается, когда я пересекаю линию деревьев и вхожу в лес на десять футов, чтобы выйти на тропу.
Это ощущение не проходит, когда я начинаю бежать, и становится только сильнее, когда я ухожу от своего здания по тропе. Я стараюсь игнорировать его и сосредоточиться на беге, но невозможно избавиться от этого назойливого ощущения, которое стало моим постоянным спутником, когда я постепенно ускоряю шаги, пока не бегу в своем обычном темпе.
Громкий стук моих шагов, хруст листьев и треск веток под ногами окружают меня, и я должен напоминать себе, что я все еще нахожусь на территории кампуса и менее чем в шести метрах справа от меня ходит куча людей.
Я держу эту мысль в голове, заставляя себя сосредоточиться на беге и на том, куда ставлю ноги. Неровная поверхность с небольшими холмами и впадинами делает бег более сложным, а беспорядочные препятствия, через которые я должен либо перепрыгивать, либо пролезать, добавляют еще одну сложность.