Прямой эфир
Шрифт:
Марк ходил по кабинету, перечисляя все ошибки и проколы, которые привели к ситуации, позволившей вбросить против главного телеведущего «Ориона» абсурдный компромат. Он выговорил всем, в том числе и руководителю службы безопасности, при попустительстве которого предательское фото ушло, очевидно, из редакции электронной почтой.
— Это можно было считать чьей-то хамской шуткой, если бы не давало козырь в руки наших врагов, — подвел черту Даянов. — Начинается хорошо продуманная кампания по дискредитации канала. Теперь все будут воспринимать не то, что мы говорим и показываем, а начнут смотреть
Сосредоточенная девушка — юрист телекомпании (крайне редко проигрывавшая дела в суде) — жестом школьной отличницы дотронулась пальцем до оправы очков на переносице и негромко предположила, что «если Станислав Дмитриевич не является геем» — выиграть в суде иск о защите чести и достоинства не представляется слишком сложным. Если тщательно поработать, там, наверное, можно найти и состав такого преступления, как «клевета», а это уже статья уголовного кодекса.
— Мне теперь доказывать, что не верблюд? — ухмыльнулся Стас. — Разве информация о сексуальной ориентации является порочащей?
— Нет, но в тексте сообщается, что вы, якобы, склоняли к сожительству сотрудника телепрограммы, пользуясь свои служебным положением, — пожала плечами юрист.
— Не годится, — покачал головой Даянов. — Ну выиграем мы иск, присудят им выплатить копеечный штраф да разместить на сайте опровержение. А сам суд на такую «жареную» тему бросятся снимать все телеканалы, газеты об этом отпишутся. И пока идет процесс, будут нас полоскать. Стаса замучат вопросами: гей или не гей? Получится, что мы сами только распиарим тему. Создадим противникам легальный информационный повод нас «мочить». Выиграв в суде, мы проиграем многократно больше. Кстати, на кого подавать в суд, мы знаем? Чей это сайт?
Присутствующие покачали головой. Сайт был новый, скорее всего зарегистрированный специально под эти выборы. Именно с целью безнаказанно «сливать» компромат. Создавая возможность официальным СМИ его цитировать.
— Отметь себе, — приказал Марк начальнику службы безопасности. — Мы должны знать, что за люди против нас работают. Узнать о них как можно больше. Чтобы мы могли предвидеть их шаги, понимать их ход мысли.
— Кто-то из своих «слил» фотографию Стаса, — подала голос Света Иванкова, также присутствовавшая на совещании. — Надо разобраться. Я не хочу работать с предателями. Все знаем, что на той вечеринке просто пили и веселились. А какая-то сволочь Стаса подставила.
— Да, своих надо проверить, с пристрастием, — согласился Марк. — Значит, пока решаем, никак не реагировать. В эфире тему не поднимаем. Просто игнорируем. Берем паузу и тянем ее, сколько можем. Эффективнее ходов у нас нет, я так понимаю. И ты, Стас, пожалуйста, никакой глупой самодеятельности не позволяй. Помни, что благородные доны с плебеями на дуэлях не дерутся. Глупостей нам уже достаточно. Все поняли?
Впрочем, Марк еще попросил Андреева задержаться
— Надо бы тебя оштрафовать по-хорошему, но не буду, — объявил свое решение Марк. — Думаю, тебе и так достанется. И поделом. Помнишь, я тебе говорил, пить нельзя? Кодироваться не думаешь?
Стас покачал головой. Марк, видимо, и не ожидал другого ответа.
— Учти, до бесконечности тебе все прощаться не будет. Ты уже второй раз попадаешь в плохие истории, и каждый раз по пьянке. Когда пойму, что ты подводишь канал — предупреждать уже ни о чем не стану. Просто расстанемся. Потом не обижайся, — жестко предупредил он.
В другой день, Андреев, наверное, сильно переживал бы из-за такого разговора. И самое обидное, что все упреки справедливы. Но сейчас ему было не то, чтобы все равно, а как-то особенно грустно. В душе не оставалось ничего, кроме чувства бессмысленности.
— Что с программой? — спросил Марк. — Договаривались, что кроме главной темы ты и над деталями подумаешь?
— Звонки зрителей в студию наладили. Больше интерактива в прямом эфире. Элемент неожиданности и сопричастности, — отчитался Стас.
— Психам не давайте эфир занимать, — распорядился Марк.
— Я двух девочек посадил на телефоны, звонки фильтровать. Чтобы были не пьяные и не сумасшедшие. Кого попало в эфир не пустят, — пообещал Стас. — Я пойду, ладно? А то до эфира времени совсем не осталось?
Подъехав к ДК «Энергия», Андреев еще про себя отметил, что на ступенях крыльца лежит первый снег. А давно ли была осень, бабье лето, и он стоял на этих ступенях с микрофоном, под зонтом «Zepter», и волновался, ожидая гостей на эфир? Как будто это было целую вечность назад. А сейчас ему ужасно не хотелось идти в студию и снова вставать под эти ослепительные лампы на глазах у половины города. Часть зрителей станет потихоньку сочувствовать, надо же какой хороший молодой человек и туда же — гей оказался! И ни хрена не будут вникать в ту информацию, которую они подготовили для них в этой передаче.
Звонок одноклассника — Макса Кравченко — был сейчас совершенно некстати. Но просто отключиться Стасу было неудобно, все-таки в августе именно Максим сильно выручил, подсказав тему для первого выпуска «Скандала», насчет особняка губернаторского сына.
— Не могу говорить, — пробормотал в трубку извинение Андреев.
— Стас, братэлло, секунду послушай! Выручай! — затараторил в трубку Макс, ничего не подозревавший о проблемах, мучивших Стаса. — Тут одни гады у меня помещение отбивают, я его на тендере выиграть должен. А они влезли и отступное вымогают. Бизнес у них такой. Говорят — двадцать тонн баксов и мы снимемся с тендера…
— Что ты от меня хочешь? — удивился Андреев.
— Братэлло! Ты только покажись здесь со своей камерой. Показывать по ящику ничего не надо. Просто вместе туда наведаемся, я сам все объясню.
— Какие камеры?!.. У меня запарка, эфир скоро начнется, — возразил Стас. Из злого озорства добавил. — Если ты и сам можешь все объяснить, я тебе визитку свою дам, сам покажи им…
Макс соображал всего секунду.
— Сейчас буду, готовь визитку, — и немедленно отключился.