Проза. Книга 2
Шрифт:
– Ходят тут всякие! Научились срисовывать с дешёвых открыток, и все, как один, прутся в великие зодчие. – не унималась злая сотрудница вуза.
Подавленные подобным напором, друзья слушали филиппику разгневанной дамы и уныло молчали.
– Чтобы хоть чему научиться, необходимо, как минимум, окончить художественную школу района! – продолжала шипеть старая перечница.
Стоявшая перед парнями, «плотная» девушка уже «подала документы» для поступления на архитектурную кафедру. Абитуриентка повернулась к друзьям и окинула их презрительным взглядом.
Она язвительно
Как назло, оба парня, оказались из неполных семей и жили в дальнем, пролетарском углу огромного города. О том, что существуют не только общеобразовательные и музыкальные, а ещё и художественные школы в Самаре, они узнали только к концу десятилётки.
Приятели никогда не бывали в «художке» и слышали о мифическом месте лишь краешком уха. Да и узнали об этом они совершенно случайно. В конце учебного года, в классе вдруг появился незнакомый никому ученик. Он тотчас затмил рисовальные способности Глеба.
Именно этот школяр и поведал друзьям необычную весть. Выяснилось, что в городе существуют две школы изобразительных искусств. Ещё, он сообщил, что прошёл полный курс и получил там бумажку, подтверждающую удивительный факт.
Выслушав возмущённую женщину, оба приятеля сильно смутились. Они оценили свои небольшие способности и осознали ничтожность своих притязаний на обучение в храме, которым руководил Аполлон.
Парень вдруг покраснел, подал бумаги молодой регистраторше и сдавленно выдавил: – На Промышленное и Гражданское Строительство. – его верный приятель выразился намного короче: – На факультет ПГС.
Впоследствии Глеб с огорчением понял, что поступил в корне неверно. К его сожалению, это произошло уже после того, как он окончил КИСИ. Став инженером, он с успехом работал в разных конторах, что занимались проектированием сооружений и зданий различного рода.
Дело было всё в том, что он часто встречал архитекторов, имевших диплом на руках. Многие из них совсем ничего не умели, ни рисовать, ни даже держать карандаш. Ну, а о том чтобы, что-то там начертить, не стоило вообще говорить.
К радости подобных «умельцев» тогда началась эра виртуального зодчества, и все пересели с чертежных досок за компьютеры.
На приёмных экзаменах с Глебом опять повторилась всё та же история. Она с ним случалась и других образовательных заведениях города. Все преподавательницы единодушно поставили парню унылые тройки.
Причём, всё они настойчиво спрашивали, в каком районе парень учился? Услышав в ответ номер школы, в которой он получил аттестат, они презрительно фыркали и выводили в бумагах посредственный «УД».
Совершенно естественно, что с такими отметками, он не прошёл в институт, как тогда говорили – «по конкурсу». Глеб подал документы на вечернее отделение вуза и попытался прорваться туда. Результат был тем же самым.
Узнав о провале любимого сына, его милая мать взяла это дело в свои крепкие руки. Она навела справки и быстро
Оттуда мама вернулась с бумажкой в руках. На ней обнаружилась странная надпись: – «Принять на вечернее отделение в числе кандидатов». – внизу находилась неразборчивая длинная подпись.
Глеб взял сомнительный, с его точки зренья, мандат и пошёл в деканат. Как это ни странно, цедулку там приняли без всяких вопросов и выдали другой документ. Строчка, выполненная на матричном принтере говорила о том, что это – «Временный студенческий билет». – ниже стояла размашистая закорючка чиновника и круглая печать синего цвета.
Жить на зарплату мамани было уже невозможно. Ведь у сына теперь не осталось никаких оправданий. Раз окончил ты школу, учись себе дальше. Не смог поступить на дневной факультет, иди парень трудиться. Вечерний институт относился ко второй категории, и начался безуспешный поиск работы.
После недолгих хождений по офисам, Глеб узнал неприятную вещь. Везде требовались люди с высшим образованием и опытом проектировщика. Получался замкнутый круг. Не имеется опыта, не возьмут на работу. Нигде не работал, отсутствует опыт.
К удивлению парня, вдруг позвонил его кровный отец, что расстался с семьёй лет пять назад. Неизвестно с чего, он решил навестить всю родню, жившую в городе, и ближайших окрестностях. Заодно, он зашёл к бывшей жене.
Узнав, что Глеб ищет место, бывший супруг поднял свои старые связи и устроил «сыночка». Парень стал техником в отделе строителей скромной проектной конторы.
К счастью «вечерника», офис стоял не так далеко от его пятиэтажного дома. После окончания смены он успевал бы вернуться в квартиру, перекусить, и уже сытый, бежать в храм науки.
Наступил долгожданный первый день сентября. Глеб взял студенческий «кандидатский» билет и, трясясь от волнения, пошёл в институт. К искренней радости парня, вахтёры пустили его сквозь вертушку.
На общем собрании, «вечерник» узнал, что это обычная практика, родившаяся в советском Союзе. Ещё в те времена мудрый декан зачислял в каждую группу по три «кандидата в студенты». Делалось это лишь для того, чтобы после первых экзаменов, на потоке остался хоть кто-нибудь из учащихся.
Всё объяснялось простой психологией. Бывшие школьники, что «по конкурсу» не прошли на дневной, просили принять их на «вечерний». Вот только, там было, не так хорошо, как они думали раньше.
Занятия начинались в девятнадцать часов и продолжались до двадцати двух ноль-ноль. Учебные дни – четыре раза в неделю. В субботу и воскресенье нужно корпеть над контрольными, а потом, курсовыми работами. Да ещё, деканат пристаёт, требует справку с работы по выбранной тобою специальности.
Получалось, что по-настоящему учатся только счастливцы, что оказались на «дневных» факультетах. То есть, утром «балдеют» с весёлыми сверстниками в аудиториях, а вечерами тусуются на ночных дискотеках и клубах.