Проза Дождя
Шрифт:
– Ничегошеньки ты не знаешь. Жуков с Рокоссовским тоже калмыки.
Хотелось его бутылкой из-под коньяка по башке треснуть, да что-то подсказало – следующий вечер еще интереснее обещает быть. Так оно и оказалось.
– Ладно, убедил. А Ленин?
– В Ленине нашей крови мало, трещит его теория по швам. Ты одно пойми, все великие воины – калмыки.
– Что, и Кастро калмык?
– Этот наш до косточки. Некалмыков много, вот ты не калмык.
– Ну и что?
– Как что? Вы все битвы проигрывали нам
– Почему? Объясни, если такой умный калмык.
– Никому не говорил, тебе скажу.
– За что честь?
– Есть в твоих глазах что-то наше, зацеплюсь: поймешь – калмыком станешь.
– Цепляйся, раз охота.
– Всё дело в мясе. Некалмыкам лишь бы пожрать, вот и бьют скотину, та пугается, страх в кровь приходит, из нее – в мясо. А как поешь мясо такое, так трусости в тебе на кусок добавится.
– А вы какое мясо едите?
– Мы полуголодные, настоящее мясо, где страха нет, добывать трудно. С солнцем, с ветром приходится дружить. Джейран должен из жизни уходить гордым, ни на секунду не осквернив себя страхом. Только такое мясо едят калмыки. Среди нас нет трусов. Мы воины в каждой капле своей крови.
Вот так закончился второй вечер. А ночь спросила: «Кто ты?» Я ничего не ответил ей. Я еще не знал. На третью бутылку коньяка не было денег, да и не до того. Но она стояла на столе, и шахматы рвались в бой. Белыми играл он. Я сделал свой ход и победил, но слов «сдаюсь» не услышал в ответ. Мой сосед был предельно краток в последний вечер:
– Ты калмык.
– Я?
– Да.
Живу не в степи, и коня нет, и глаза не раскосы. Я не охотник, мясо покупаю в магазине. Друга два – ветер и солнце, национальность одна.
Я – калмык.
Так
– Тебя за сколько обкромсали?
– За так!
– «Так» это что?
– «Так» – справка из ЖЭКа.
– И кому она выдается?
– Тем, у кого в течение месяца не было горячей воды.
– У меня нет, и когда была, не помню.
– А стричься тебе давно пора, сходи в свой ЖЭК. Дадут справку, прикрепят к парикмахерской, а там и голову, и шею помоют и постригут за «так».
Разговор этот недели две назад состоялся, звоню – и всё без толку. Может, у него денег нет, а то еще хуже – потерял сотовый?
Объявился месяца через полтора лысый и тихий.
– Как у тебя со справкой, лады?
– Да, справка есть.
– А голову мыли?
– И голову мыли, и в жопу кололи.
– А туда зачем?
– Спрашивали, кто надоумил.
– А ты?
– А я тебя не выдал.
– Почему?
– Потому,
Букет лука
Был у нас на проспекте ресторан. Не ресторан даже, скорее кафе испанской кухни, «Чико» назывался. Как-то пригласил отобедать девушку. На углу старушки овощами торговали. И так мне пучок лука приглянулся, не выдержал, купил. Зашли, уселись за столик. Не успели словом обмолвиться, официантка подскочила.
– Со своим товаром не обслуживаем.
– Это не товар.
– А что?
– Букет для дамы, будьте добры вазу под него.
– Вот еще, она луком пропахнет.
– Вы наталкиваете на мысль съесть букет.
– Не положено не наше есть.
– А что делать? Завянет.
– Пусть вянет.
Букет все-таки съели, под танго лук хорошо идет. Через несколько дней оказался в «Чико» с другом. Подходит эта же официантка, мило улыбаясь.
– Вы чему улыбаетесь?
– Как чему? Нам положено.
– А мне улыбаться не хочется. Вы меня помните?
– Помню. Вы в прошлый раз с девушкой были, симпатичной такой.
– Бросила она меня по вашей милости.
Баба без костей
Познакомился с женщиной, симпатичная, в варежках. Разве увидишь, какие мозоли под ними, от рояля или от лопаты. Да что говорить, когда вляпался. Катал на санках в парке, чаем из термоса поил с лимоном. Она хохотала, зубами белыми слепила. Зима, темнеет рано, ладом разглядеть не успел, сдружились, сблизились, одним словом. Лежим довольные под одеялом, минут пять так лежим, я могу вообще не разговаривать, ее на откровенность потянуло:
– Копали бронзовый век, нашли в одном из курганов женский скелет, ты слышишь или своей головой занят?
Мне дремалось, на кухне капал кран, за окном собаки лаяли, за стеной соседи мебель двигали.
– Весь во внимании, нашли и что?
– Мне сразу показалось, он кого-то напоминает, кости, череп, зубы до боли знакомы.
– Ты права, скелеты на одно лицо.
– Не хочешь слушать, так и скажи, а я радовалась, дура, что человек появился близкий.
– Кто близкий, тот скелет?
– Ты.
– Это что, намек?
– Какой намек, я места себе найти не могла. Голова кругом, трясет всю.
– Ты о каком месте?
– Слушай, не перебивай. Главное совсем рядом. На вечернем костре парень, один из наших, смотрел, смотрел на меня, побледнел и выдал: «Ты, вернее она – вылитая ты». Тут и дошло, что это действительно я, вернее, там кости мои.
– А парень как мог с костями твоими познакомиться?
– Мы не дети, у нас роман был с ним, да ты ревнуешь?
– Теперь и не знаю, какую из вас ревновать?
– Тебе шуточки, а я в обморок упала. Прихожу в себя от нашатыря, ощупываюсь – вроде кости на месте.