Пройти лабиринт

Меньшов Александр

Периодически он поднимал голову. Мать не появилась через час... И через два... три...И даже утром следующего дня...

– Тебе было страшно?
– спросил Петр Андреевич.
– Ты тогда ведь ещё не достиг еще консенсуса с... этой реальностью. Пусть я живу по твоим словам в "вымышленном мире". Пусть... Но человек, выходящий из лабиринта, уже совсем не тот, чем тот, который входил в лабиринт. Именно там - в центре лабиринта я перешел от смерти к новому рождению.

"Пафосно", -

Андрея это не впечатлило.

– Ты меня не услышал, - заметил Петр Сергеевич.
– А еще, называется, пришел за помощью... Ты и раньше не хотел меня слушать. Ты боялся вылезти из той "скорлупы", которой окружило тебя общество. А чтобы было еще легче, ты ввел Порядок... ритуал... Помнишь нашу аксиому: "Повторение действий ведет от хаоса к порядку. И когда странник пускается в путь в каком-либо направлении, он убеждается, что те же события повторяются в том же беспорядке, которые, будучи повторенными, становятся порядком. Вселенная становится структурной и периодичной".

Андрей резко встал и прошелся взад-вперед.

Ему не нравился весь этот разговор. Он пришел за другим.

"Да, за другим... Или, может, я хочу услышать что-то другое?
– Андрей покосился на Петра Сергеевича.
– Как когда-то: я ведь тоже не смог воспринять сказанного. И теперь чего-то хочу..."

– Я не понимаю, - начал он, - или, быть может, не хочу понять... отчего-то.... Мне нужна помощь.... Я запутался и чувствую, что здесь что-то не так.

– Я не могу тебе помочь.

Андрей остановился. Несколько секунд он обдумывал и, приняв решение, пошел к выходу.

Уже одетому Андрею Петр Сергеевич сказал, открывая входную дверь:

– Я к чему тебе напомнил этот случай из твоего детства? Все эти двое суток никто из прохожих не подошел к тебе. Даже дежуривший на автовокзале милиционер. А ведь казалось бы - должен был кто-то отреагировать... А почему?

– Почему?

– Потому что для них тебя на автовокзале не было...

20.

На улице было очень холодно. Андрей сложил губы трубочкой и выпустил вверх тонкую струйку пара.

"Чем тебе не паровоз", - усмехнулся он.

Разговор с Петром Андреевичем не выходил из головы. Почему-то напоследок, он сказал ему, чтобы Андрей был осторожен.

"Почему?" - спросил тот.

"Тебя уже ждут".

"Кто?"

"Сейчас это сложно объяснить..."

"Что здесь сложного?
– Андрей насупился.
– Я же не маленький. Можно просто сказать: ищут "такие-то" потому что..."

"Понимаешь, - Петр Сергеевич натянуто улыбнулся, - если бы я родился среди зулусов или амазонских индейцев, то для меня мир был бы чем-то другим, нежели если я родился бы в Англии где-то в кварталах Манчестера или Портсмута. И для меня было бы понятно, кого следует опасаться в саванне или джунглях, но не понятно кто такие бритоголовые "скинхеды" или футбольные фанаты, и отчего

они кидаются на прохожих".

"Я не настолько отсталый..."

"Вот! Ты снова не понял. Пытаюсь тебе аллегорично объяснить, а ты снова берешься за старое..."

Андрей огляделся: большие темные многоэтажки с единицами глаз горящих окон.

"Я здесь словно чужой", - и он, не спеша, пошел домой.

21.

Февраль начался дождями. Причем противными мелкими и бесконечно частыми. Вот и сейчас под вечер снова зарядило: будет теперь барабанить всю ночь.

Михаил устало тер лоб, пытаясь собраться силами. Очень хотелось спать. Уже несколько дней он колесил при помощи своего "КЛЮЧа" по Европе. Переходы давались с трудом, хотя организм стал потихоньку приспосабливаться. Сегодня он остановился в Валенсии.

После последнего разговора с Эйдуром, он полностью уверился в существовании "вариететов". Причем он точно был уверен, что именно в Мире Огня они и живут.

В дверь постучали. Михаил мгновенно напрягся, нащупывая "КЛЮЧ".

Он медленно приблизился к дверям и глухо спросил:

– Кто там?

– Обслуживание номеров.

– И что?

– Вы заказывали ужин в номер.

Михаил напрягся, пытаясь вспомнить.

– Разве?.. Ах, да.

Он открыл дверь, впуская молодого конопатого парня с тележкой. Когда тот ушел, Михаил направился в ванную комнату и долго стоял под холодным душем.

В голове медленно складывался план.

"В моих ли силах изменить мир?
– тихо спросил он себя. Душу рвали противоречия.
– Ну, почти как Гамлет! Быть - не быть".

Михаил опустился вниз.

Профессора начинало пронимать. Давно он не вступал в такие ярые дискуссии. Тем более со студентами. Начали с социальных реформ, а кончали уже чуть ли не призывами к свержению политического строя и социальной революцией.

Не хватало еще потом, чтобы из СБУ к нему пришли на душеспасительную беседу.

– Это все юношеский максимализм, - проговорил он как можно более ровным голосом.
– Вы слишком романтично смотрите на жизнь. Думаю, что с годами к вам вернется истинное понимание вещей...