Пройти лабиринт
Шрифт:
"Словно гудок на начало каторжных работ", - мелькнула такая мысль.
Через минуту замок щелкнул и дверь распахнулась. Яркий свет лампы заставил прижмуриться.
– Так поздно?
– голос принадлежал Петру Сергеевичу.
Но он не удивился, будто ждал прихода Андрея.
– Проходи, раздевайся.
Коридор был обклеен старыми пожелтевшими газетами.
– Начал когда-то ремонт, - пояснил Петр Сергеевич.
"Я вроде не спрашивал, - улыбнулся про себя Андрей.
– Мне все равно, что у тебя: ремонт или безденежье".
– Слушаю, - без всяких предисловий начал Петр Сергеевич.
Андрей нервно потер лоб и полез в портфель. Боковым зрением он видел, что Петр Сергеевич с каким-то пренебрежительным превосходством смотрит на его потуги.
– Послушайте... я хотел бы... вот что...
Словно студент на экзамене, Андрей пытался начать отвечать зазубренный билет, но от волнения все мысли перемешались между собой.
Петр Сергеевич проигнорировал вступление и даже не сделал "шага" на встречу. Он по-прежнему сидел на своем стареньком стуле в растянутой от времени жилетке, белой рубашке и штанах древней покройки.
Такое пренебрежение к своему "я", выраженное в запущенности квартиры, безвкусицы одежды и тому подобному, говорило либо о полном безразличию к сему миру, либо крайней бедности.
Андрей поймал себя на мысли, что начинает злиться. Но от этого порядок в голове не наводился. Лишь мысли начинали все более хаотично носится туда-сюда.
– У меня есть проблема... Хотел бы чтобы вы помогли мне...
Петр Сергеевич снова молчал.
– Ну, так как?
Петр Сергеевич погладил свои коленки и сухо сказал:
– Я по-прежнему тебя слушаю.
– Мне трудно соткать свою мысль, - продолжил Андрей, а сам вдруг отметил, что отчего-то сказал "соткать".
– Все еще ищешь свой "идеальный" путь?
– Что?.. При чем тут это?
– Ты пожинаешь плоды своих собственных промахов. Это как "эффект бабочки"...
– Я к вам пришел не за тем, чтобы разбирать старые дела.
– А я думаю, что за этим.
"Глупый старый осел!
– Андрей злобно заходил желваками.
– Какого черта я к нему приперся?"
– Хотя ты по своей сущности интроверт: замкнут, сосредоточен, молчалив, скрытен...
– И что? При чем тут это?
– Андрею захотелось встать и уйти.
– А кто еще обладает такими же чертами?
– Кто угодно!.. Петр Сергеевич, я пришел...
– Подумай. Кто?.. Идеальный путь - это не путь напрямую...
– Мы с вами опять приходим к тому спору, который расколол....
– Который тебя смутил. Ты выбрал консенсус с этим обществом.
– Что выбрал?
– У человека не спрашивают согласия, хочет ли он жить в "общепринятой реальности". Тебя приучают путём выработки условных рефлексов в процессе воспитания. И в результате ты соглашаешься, то есть достигаешь консенсуса с другими людьми в отношении реальности.
– В таком случае, вы сделали тоже самое, но со своей "реальностью"?
–
– Не достиг... Потому, что я живу нашем мире, а не вымышленном!
– А может прав все же я?
– Петр Сергеевич сказал это с такой интонацией, что Андрей несколько смутился. Ему и без того было многое не понятно.
– Прав или не прав - это гадание на монетке: орел либо решка.
После последних слов Андрея наступило тягостное молчание. Петр Сергеевич по-прежнему поглаживал свои колени и смотрел куда-то в пол.
"Твою мать!
– Андрею страшно хотелось уйти.
– Чего я добился?"
– Ты помнишь, - негромко начал Петр Сергеевич, - когда тебе было девять, ты с матерью собрался ехать в другой город, якобы к тете. Вы пришли рано утром на автовокзал. Она усадила тебя на скамью, а сама ушла за билетами. А чтобы ты не скучал, она оставила книжку: это был старенький томик со сказками. Картинок там не было... И ты читал ее от самой первой до самой последней страницы. Даже тираж и издательство... кто был редактором... на какой бумаге... Ты читал час, два, сутки... двое... Она не приходила... И не пришла.... Никогда больше...
Андрей смутился. Но лицо Петра Сергеевича не отображала тех эмоций, которые выливались из его слов. Казалось, что он вообще безразличен к своему собственному рассказу.
На секунду Андрей "провалился" в воспоминания. Это было сродни падению на дно бесконечного темного колодца...
Рука матери была влажная. Влажная и теплая.
Они вышли к остановке. Серое раннее утро... Еще никого не было.
– Садись здесь.
Мама строго ткнула пальцем на разбитую металлическую скамью.
– А ты?
– мальчик вопрошающе поднял брови.
– Я?
– мама на секунду замешкалась.
– Пойду за билетами. Держи бублики.
И она вытянула из кармана старенького плаща целлофановый пакет.
– Держи, - повторила мама.
– И еще это.
Она протянула серую клееную книжечку.
– Давай читай, - словно оправдываясь перед кем-то, продолжила мама.
– Надо же учиться грамоте...
Это был сборник сказок.
Мальчик увлеченно схватил книгу и даже не заметил, куда отошла мать.