Противостояние
Шрифт:
На праздники мама взяла несколько дней отгулов и восьмого января договорилась о встрече со старой школьной подругой, проживающей неподалеку от Измайловского парка. Миле не хотелось ехать с мамой, но, поддавшись на уговоры, она нехотя согласилась. Поездка в гости действительно оказалась неудачной. Изнывая от скуки, девочка размышляла, для чего маминой знакомой понадобилось приглашать их к себе, после стольких лет молчания. Промучившись пару часов, они распрощались с нудной, меланхоличной Татьяной. Вечерело. Повалил густой, пушистый рождественский снег. Милочка запрокидывала голову, пытаясь на ходу поймать
— И зачем только я согласилась?! Надо было сразу отказаться! — сетовала Надежда. — Целый день потеряли!
— Мам, а я ведь предлагала не ехать.
— Конечно, ты у меня всегда лучше знаешь! Пойдем быстрей, а то я замерзла.
Девочка едва успевала за матерью, ругая, про себя, «гадкую тетку». В метро они попали в самый час пик. Поезда приходили из центра переполненными. К тому же на «Измайловской» мало кто выходил. Мама схватила Милу за руку и почти протиснулась в открытые двери, когда навстречу им из вагона, сметая всех на своем пути, ринулся невменяемый гражданин: бледный, с выпученными глазами, в съехавшей набок шапке.
— Позвольте! Позвольте! Товарищи, прошу вас, покиньте вагон! — то и дело выкрикивал он визгливым, срывающимся голосом. Люди удивленно оглядывались на мужчину и улыбались, слушая категоричные призывы чудака.
— Каков наглец! — возмутилась Надежда, вытесненная на платформу попятившимися людьми.
— Придется дожидаться следующего, — мрачно констатировала девочка, провожая взглядом уходящий поезд. Неожиданно, бетонные перекрытия станции содрогнулись от страшного взрыва. Тоннель заполнился едким дымом с запахом гари. Мама инстинктивно прижала Милу к себе, с ужасом вглядываясь в темноту. По перрону забегали взволнованные работники метро. Вскоре объявили, что пассажиров просят воспользоваться наземными транспортными средствами, так как движение поездов временно приостановлено.
На следующий день страна узнала о первом террористическом акте в истории московского метрополитена, произошедшем восьмого января тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. [73] Он унес жизни семи человек, тридцать семь получили ранения различной степени тяжести. Позже прогремели взрывы в гастрономе, на улице Дзержинского, [74] и на улице 25 Октября.
Остаток дня девочка слушала новости вместе с мамой, которая, время от времени, потрясенно повторяла:
73
Данный террористический акт произошел в действительности. Бомба взорвалась в вагоне поезда между станциями «Измайловская» и «Первомайская» 8 января 1977 года.
74
Улица Дзержинского переименована в Большую Лубянку.
— Ведь мы чудом спаслись…
Милочка пребывала в глубокой задумчивости. Темный обелиск, ее слезы, колокольный звон, грустные монахи, все сделалось понятным.
После случившегося она не могла больше молчать. Мила решилась рассказать о появлении бабушки и своем сне. Удивительно, но Надежда сразу восприняла слова дочери всерьез, нисколько не усомнившись в их правдивости.
— Милочка,
— Нет, ведь она родилась на самом деле тридцатого октября?
— В земной жизни. Только бабушка умерла. Ты помнишь, когда?
— В августе…
— Восьмого августа.
— Мама, так девятое…
— Первый день на том свете. Думаю, бабушка весточку нам подала: со смертью жизнь не заканчивается! Значит, говоришь, у отца день рождения девятнадцатого сентября?
— Да.
— Тревожно мне…
Когда Милочка передала предупреждение бабушки о договоре, заключенном обманным путем, мама испытующе взглянула на нее. «Что происходит? — подумала Надежда. — Знает ли дочка про договор? Почему обманом? Уже три раза, как и предсказывала незнакомка, Милочка подвергалась смертельной опасности и, чудесным образом, спасалась. Получается, свою часть договора та женщина выполнила! Интересно, о какой вещи идет речь? Что именно велит мама не отдавать? Ничего не понимаю!»
Наступила весна. Бульвар расцвел, распространяя по округе головокружительные ароматы зелени и сирени. Дивные светлые вечера не давали Надежде покоя. Она тоскливо наблюдала за домоседом Толиком, меняющим прокладку на кране. От ощущения обиды и одиночества на глаза наворачивались злые слезы.
— Какой ты, Толя, неромантичный, скучный! Другие мужья уделяют больше внимания своим женам, а ты… Вот возьму и влюблюсь! — с вызовом заявила женщина.
— Наденька, ты ведешь себя по-детски! — миролюбиво отозвался муж, не собираясь ей уступать.
— Хорошо, сиди дома, старый дед! Я одна пойду, пройдусь!
— Только недолго, — примирительно попросил Анатолий.
— А это как получится! — отрезала Надежда и демонстративно накрасила губы яркой помадой.
Громко хлопнув дверью, она вызвала неповоротливый лифт и, с брезгливым чувством, вошла в его тесную кабину, пропахшую мочой и перегаром. Стараясь не дышать, женщина спустилась вниз и вскоре оказалась на вечерней улице. По Сиреневому бульвару медленно прохаживались парочки.
«Специально просижу здесь до позднего вечера, пусть поволнуется!» — решила Надежда и направилась к скрытой в цветущих кустах лавочке. От маленькой мести сразу сделалось легче. Поглощенная жалостью к себе, она не обратила внимания на чужое присутствие.
— Не правда ли, прекрасный вечер? — обратился к ней женский голос.
Надежда вздрогнула от неожиданности и обернулась.
— Вы?!
— Конечно. Если ты еще не забыла, мы заключили договор, и свою половину я выполнила!
— Скажите, чего вы ожидаете от меня?
— Пока ничего. А в дальнейшем…
«Как же раньше я не догадалась! — осенило женщину. — Небесный крест, Архангел Михаил, чудной мужчина в метро, требующий покинуть тот самый, злосчастный вагон… Ведь мама предупреждала о договоре, заключенном обманом!» Надежда возмущенно взглянула на незнакомку:
— Мне кажется, вы присвоили себе чужие лавры!
— Неужели?! В таком случае кто же тебе помогал?
— Господь.
Лицо колдуньи исказилось от ярости.
— Ах вот оно что! Удалось поговорить с матерью?! Очень интересно, с чьей помощью? Ну, ничего, узнаю! Скорее всего я недооценила твою дочь!