Против тьмы

Уитли Деннис

Малэн уже стоял в дверях гостиной, и Мэри Лу отдала ему необходимые распоряжения. Затем она села, и в ушах у нее вновь зазвучала убаюкивающая мелодичная речь Мокаты.

Дворецкий принес на подносе воду и печенье и поставил его на столике рядом с Мокатой, но тот, казалось, даже не заметил этого. Он пристально посмотрел Мэри Лу в глаза и сказал:

— Я надеюсь, вы простите мой вопрос, но не болели ли вы недавно? Вы выглядите изможденной и очень, очень усталой.

— Нет, — медленно ответила Мэри Лу, — я не

болела. — Но в этот момент все ее тело, казалось, расслабилось, а веки, будто отяжелев, нависли над глазами. Она почувствовала непреодолимое желание закрыть их и уснуть.

Моката наблюдал за ней, и слабая улыбка искривила его полные губы. Он знал, что теперь она находится под его полным контролем. Еще секунда, и она уснет. Потом он сможет перенести ее в соседнюю комнату, позвонит слуге и попросит позвать ее мужа, а когда Ричард придет, он скажет ему, что она ушла в сад искать его. Затем еще одна такая тихая, спокойная беседа, которые он с таким мастерством умел вести даже с открыто враждебными ему людьми, и хозяин дома погрузится в безмятежный сон. После чего он простым усилием воли позовет Саймона, и они вместе уйдут отсюда.

Глаза Мэри Лу дрогнули и закрылись. Ее голова склонилась набок слишком резко, и она вновь открыла их.

— Я прошу прощения, — сонным голосом произнесла она. — Я устала, ужасно устала. Так о чем мы с вами говорили?

Теперь глаза Мокаты, в упор смотревшие на нее, казались ей невероятно огромными.

— Мы больше не будем говорить, — сказал он. — Вы уснете, а седьмого мая в четыре часа пополудни приедете к Саймону на Сент-Джонз-Вуд и навестите меня.

Веки Мэри Лу вновь сомкнулись, но в следующую секунду дверь широко распахнулась и в гостиную вбежала Флер.

— Что случилось, милая? — отчаянно борясь со сном, спросила Мэри Лу, и Моката сердито прищелкнул своими пухлыми пальцами — неожиданное появление ребенка прервало поток его тонких вибраций.

— Мама, мама! — задыхалась Флер. — Папа — послал — меня — найти — тебя. Мы играли в саду в лошадки, и дядя Саймон сказал, что он дракон, а вовсе не лошадка. И папа просил тебя придти и сказать ему, кто он.

— Так это ваша дочурка? Чудесный ребенок, — дружелюбно проговорил Моката, протягивая руку Флер. — Иди ко мне, моя…

Но Мэри Лу не дала ему закончить.

— Не прикасайтесь к ней! — вскричала она и прижала к себе ребенка, со всей ясностью понимая, какая опасность угрожает им. — Вы не посмеете!

— Но миссис Итон, — в знак протеста его брови слегка поднялись, — как могли вы предположить, что я намерен причинить зло девочке? Мне казалось, что мы так хорошо начали понимать друг друга.

— Сволочь! — по-русски вскричала Мэри Лу, вспомнив слово из своего далекого прошлого, и буквально вонзила палец в кнопку звонка. — Вы пытались загипнотизировать меня.

— Какая чушь, — добродушно улыбнулся он. —

Вы немного устали, но боюсь, что это я утомил вас разговором о вещах, которые навряд ли интересны столь молодой и привлекательной женщине, как вы. Глупо, с моей стороны, было поступать подобным образом, и я нисколько не удивлен, что вы едва не заснули.

В дверях опять появился Малэн, и Мэри Лу, толкнув Флер в руки изумленного дворецкого, выпалила:

— Позовите мистера Итона — он в саду — немедленно.

Дворецкий заторопился, уводя Флер с собой, а Моката обратился к Мэри Лу.

— Прежде, чем я покину этот дом, мне нужно хотя бы увидеться с Саймоном, — холодным и жестким тоном произнес он.

— Нет, — бушевала она, — уходите отсюда, пока не пришел мой муж. Слышите? — Она поймала себя на том, что опять смотрит ему в глаза, и быстро отвела взор, однако она заметила, что он нагнулся и, протянув руку к стакану с водой на столе, хотел взять его.

Вне себя от гнева, она прыгнула вперед и, прежде чем он успел помешать ей, опрокинула столик на пол. При падении тарелка и стакан разбились, ковер усеяли кусочки печенья, а в самом его центре образовалось большое мокрое пятно. В бешенстве Моката повернулся к ней. Это маленькое, чувствительное, похожее на кошку, создание сумело в самый последний момент переиграть его, и на лице колдуна, совсем недавно столь безмятежном и обаятельном, была написана теперь жуткая демоническая ярость. Его взгляд, казалось, хлестал и разрывал ее на части, угрожая тысячами непроизносимых ужасов, и Мэри Лу, содрогаясь от страха, непроизвольно подняла руки к лицу, словно пытаясь спрятаться от этих отвратительных глаз.

Но тут голос у двери в гостиную воскликнул:

— Эй! Что все это значит?

— Ричард, — выпалила она, — Ричард, это Моката! Я подумала, что тебе лучше остаться с Саймоном и рискнула сама встретиться с ним, но он чуть было не загипнотизировал меня. Выгони его отсюда. О, выгони его скорее!

Ричард увидел выражение ужаса в глазах жены, и мускулы его лица напряглись. Оттолкнув ее в сторону, он шагнул к Мокате.

— Не будь вы вдвое старше меня и не находись вы в моем доме, я бы не отказал себе в удовольствии набить вам морду, — прорычал он, — но если вы немедленно не исчезнете, боюсь, мне будет трудно сдержаться.

С почти немыслимой быстротой Моката обуздал свою ярость. Его лицо вновь стало улыбающимся и добрым. Безо всяких признаков паники он пожал плечами.

— Боюсь, ваша жена слегка взвинчена, — мягко сказал он. — Это влияние весны. Пока мы беседовали с ней, она едва не заснула, а потом, вспомнив о фантастических историях, который ей рассказали обо мне ваши друзья, она испугалась и решила, что я пытался загипнотизировать ее. Я прошу покорно извинить меня за все переживания, источником которых я невольно явился.