Простых ремесел мастера
Шрифт:
– А как же он волю свою изъявлял?
– Вот ты нетерпеливый, - улыбнулась Гут и сжала ладонь Фарда с каменными мозолями. – Слушай дальше.
Со смертью правителя уходил и меч. Уходил в иной мир. В мир свой, волшебный. Туда, откуда пришли все чудеса в Полесье и весь прочий человечий мир. Уходил меч ненадолго. И через две или три седмицы он являл себя истинному наследнику власти и будущему правителю Полесья. Являл себя во сне.
– Гвоздь мне в ладонь… - простонал Фард. – Я-то тут каким боком?! О князьях я только от старосты и слыхал!
Пэлто опасливо и с уважением
Меч являл во сне место, где его можно найти. И всегда это было место особое. Чтобы попасть туда, наследник должен был преодолеть свой самый большой страх. Это было последнее испытание – на право зваться Правителем Полесья.
После смерти Годвина меч не являлся долго. Гаттар с каждым утром мрачнел все больше. Не было у покойного Годвина ни племянников, ни внуков, ни даже внучатых племянников – чтобы достигли того возраста, в каком можно взять на себя бремя власти государственной. Только сын и дочь - близнецы. По всему так выходило, что быть следующим Правителем сыну - Гаттару. А меч все не приходил и не приходил. Горюч-камень в Белой зале пустовал. Шла уже четвертая седмица. А на последний день седмицы меч явил себя. Гуттияре.
– И что бы мне тогда не промолчать? – печально усмехнулась Гут. – Пошла бы молча на погост, достала бы из батюшкиного склепа Фардгрир…. Гневинг, то есть… А уж когда бы меч был у меня – у Гаттара бы выбора не было. И стала бы я первой Правительницей Полесья. Все бывает когда-то… в первый раз.
– А зачем на погост-то? – ошарашено спросил Пэлто. Фард после известия о том, что меч являлся князьям во сне, так и молчал, уставившись в пол.
– То мое испытание было, - вздохнула Гут. – Покойников я боялась. Очень. Зато теперь… не боюсь. Ни покойников. Ничего. Только смерти своей – и то немного.
Тут Фард голову поднял и глянул искоса. Но смолчал.
– Дальше-то что? – не утерпел любопытный Галь.
– А дальше я глупость сотворила. И с братом радостью поделилась – что меч мне явился.
А на выходе из склепа ее ждала засада. Брат родной и четверо с ним, в том числе и Чернозор.
– Добром отдай Гневинг, - ласково просил Гаттар. – Меч ошибся. Не дело это - государство в женские руки отдавать. Отдай меч, Гуттияра.
– Гневинг не ошибается, - она, как ребенок, спрятала меч за спину. – Он выбрал меня. Я буду Правительницей!
– Ты будешь супругой Правителя… - пропел брат. – Это единственный выход – коли меч дался тебе в руки.
– Ты же брат мне!
– Был брат – стану муж, - усмехнулся Гаттар. – Отдай меч. Добром отдай. Куда как лучше – добром да по любви. Нежели силой и по принуждению.
Она не отдала добром. А силой взять не удалось. Вспыхнул огнем нестерпимым Гневинг, ухнуло гулко. Ослепла Гут, оглохла. А пришла в себя среди тел – таких же оглушенных. Меча в руках не было. И поняла Гут, что бежать надо. И бежала,
– Так прятала она тебя, что ли? – неловко спросил Пэлто.
– Прятала, - кивнула Гут. – Я ей правду сразу сказала. Что искать меня будут. Что Чернозор меня почуять сможет.
– Чернозор – это кто?
– Он… не знаю, как сказать. Чует он, - княжна плечами передернула зябко. – Человека может почуять – если поворожит. И меч может учуять.
– Колдун, что ли?
– Не бывает колдунов, - хмыкнул Фард.
– И драконов не бывает, - с непонятным княжне весельем добавил Галь.
– Драконы, кажется, бывают, - с сомнением покачала головой Гут. – Говорят, за Синими горами они есть. А, может, и врут люди. А колдуны… Наверное, он колдун. Я даже не знаю, откуда он взялся – Гаттар его привел. Или сам он пришел. Поначалу мне казалось – добрый. Ребятишек заплутавших в лесу мог найти. А потом оказалось… Это ведь он деревню сжег. Это он матушку Кыс… - княжна вдруг захлебнулась нежданными слезами, уткнулась лицом в холщовое мельничье плечо. И тому пришлось осторожно огладить золотые пряди.
– Значит, не смогла матушка Кыс тебя спрятать толком? – недобро сощурился Фард. – Коли учуял тебя Чернозор?
– А ты не понял еще? – Гут грустно взглянула на кузнеца, отвернув лицо от плеча Пэлто. – Не меня он почуял. Меч вернулся в мир. Через твои руки пришел.
Теперь на Фарда смотрели три пары внимательных глаз.
– А нечего на меня смотреть! – Фард вскочил на ноги. – Знать не знаю, почему – я! Не просил, не чаял, в князья – не метил! Жил. Никого не трогал. А он взял… взял… взял и… - Фард сел у противоположной стены. – Не понимаю я. Каким шальным ветром меня к мечу занесло. Или меч… ко мне.
– А чего непонятного-то?
– вдруг подал голос самый, казалось бы, несведущий – Галь. – Мечу надо было вернуться в мир – он и вернулся.
Теперь уже на Галя смотрели три удивленных лица. А тот смотрел на них невинно распахнутыми глазами чистого и наивного ребенка.
– А чего же это… - Пэлто прокашлялся. – Чего же меч-то сразу княжне не приснился? Чего не приснился ей и не показал, где его искать?
– Вот легко вы, люди, рассуждаете про волшебные вещи! – неожиданно вспылил Галь. Неосознанно, но справедливо исключив себя из числа людей. – Думаете – просто это? Взять – и вернуться волшебной вещи в наш мир? Это в Гарруде он мог – там его место. Там, на том месте, куда принес его когда-то туманный ястреб! Там он мог сам исчезнуть, а потом сам явиться в руки нового владыки Полесья. А когда княжна пропала – кому ему являться было?! Вот он и пошел за княжной!
– Эээ… - поскреб бороду Фард. – Я-то тут при чем? Меня с княжной трудновато перепутать.
– Повторяю еще раз! Для кузнецов нарочно! Не мог меч просто так в этом вашем захолустье…
– В Сосновом уделе!
– В Сосновом захолустье! Как он мог там вернуться в мир, коли это не Гарруда? А никак, - сам себе ответил Галь. – Только родившись снова. А для этого нужен кто?
– Галь нацелил палец на Фарда.
– Кузнец нужен.
– Да кто ж ты таков? – княжна голову склонила набок, разглядывая, словно только что увидала, парнишку. – Кто же ты на самом деле – если так много знаешь о волшебных мечах?