Простых ремесел мастера

Волкова Дарья

Да только бросило Фарда вперед. И острие Гневинга вошло в грудь князя Гневича. Вошло легко, мягко, без труда.

Так прекратил Гневинг свое существование, оборвав жизнь последнего князя рода Гневичей. Так окончательно пришел в мир Фардгрир. И так в Полесье узнали, что драконы все-таки существуют.

________________

Они сидели втроем у подножия трона. Сидели без чинов,

рядом, плечом к плечу, как равные. Напротив, в Горюч-камне, лежал меч. Лежал на своем законном месте, вернувшись туда спустя два года странствий.

– Уж и не знаю, что сказать, твоя милость, - вздохнул Фард.

– Еще раз про «твою милость услышу» - напою таким отваром, что очнешься в Синих горах! – пригрозила Гут.

Пэлто хохотнул и приложился к здоровенному серебряному кубку. Протянул кузнецу.

– Эх, хорошо вино у князей. Поздно труса праздновать, Фард. А Гаттару Отважному - так и надо!

Тут уже вздохнула тихонько Гут. Но ничего не сказала – забрала кубок у мельника и пригубила.

– А я не жалею, - негромко ответил Фард. Принял из рук княжны кубок и тоже отпил. – Теперь в Полесье законная Правительница. Народ ликует. А мне…

Дверь в Белую залу распахнулась. На пороге стоял Галь - румяный, довольный.

– А вы все бражничаете! И государыню в искус вводите!

Троица ответила мальчику-дракону дружным смехом. Галь насупился, стряхнул невидимую пылинку с рукава темно-красного бархатного камзола. Одежда была новая, дорогая, и Галь явно очень собой гордился – впервые видел себя таким нарядным.

– Ну? Напрощались? Пора в путь-дорогу!

– Не передумал? – обернулась к Фарду Гут. И говорила хоть и негромко, но каждое слово княжеское было на вес злата. – Хоть первым советником, хоть воеводой – одно слово твое, Фард. Тебе я всем обязана, и кабы не ты…

– Пустое, княжна… Гут, - поправился Фард. – Я кузнецом родился, куда мне в воеводы или советники? Кузнец я хороший, коли смог меч волшебный выковать, - усмехнулся криво. – А у господ предгорных может еще лучше стану. Так что… - поднялся на ноги. – Мой путь лежит обратно в Ущелье Железного Моста.

– А ты, Пэлто? Тоже бросаешь княжну?
– улыбка Гут была грустной.

– Да почто я тебе

сдался, светлая госпожа… Гут? – отвел глаза мельник. – От меня проку еще меньше, чем от Фарда. Он хоть меч княжеский мог в мир вернуть. А я… А что я… На что во дворце мельник?

– В Сосновый удел вернешься? На мельницу?

– Да что там делать-то? – вздохнул Пэлто. – Пожгли же деревню. Что мне там одному делать? В Кнат вернусь. А там посмотрю – что и куда.

– Хоть ты-то вознаграждение примешь?

– А я что… - Пэлто прокашлялся, огладил бороду. – Не откажусь. Потому как остался без всего. Но мне много не надо! Так, на подъем.

На ноги поднялись все трое. Подошли к дверям, где уже нетерпеливо переминался Галь.

Фард сцепил руки за спиной. А руки у кузнеца крепкие, удержал. Поклонился неловко.

– Прощай, травница Гут. Прощай, княжна Гуттияра. Прощай, Правительница. Не держи зла. Поминай добром.

А Пэлто рук не удержал – поднес белу ручку княжескую к губам, облобызал тоже неловко, но почтительно. И только дракону все эти человеческие церемонии были до одного места – потому не постеснялся княжну обнять и в щеки расцеловать. В новом наряде Галь выглядел и старше, и внушительнее. Потому был одарен со смехом ответным поцелуем - в лоб. И ненужная грусть на время прощания куда-то испарилась. Но вернулась, когда за тремя мужскими фигурами затворились двери Белой залы. Когда правительница Полесья, княжна Гуттияра Златовласая осталась в Белой зале одна. Наедине с мечом, символом княжеской власти, который отныне именовался Фардгрир.

_______________

Ровно в полдень, когда во всей Гарруды стали звонить колокола, а на главной площади, пред глазами ликующей толпы явилась Правительница с мечом в руке, из столичных врат вышли трое. Простились сердечно. Один, закинув мешок за плечи, пошел по левой дороге, что вела на Полдень. Оставшиеся двое, крупный мужчина с длинными черными волосами и коротко остриженный юноша, так же темноволосый, отправились по правой, на Закат.

Ушли они, не обернувшись. Распрощавшись, как думали, навсегда. Да только зря они так думали. Совершенно зря.