Пространство

Абрахам Дэниел

Авасарала подумывала, не послать ли еще одно сообщение Соутеру. Задержка сигнала к нему не так велика, а ей очень хотелось получить отклик хоть от кого-то. Но отклик пришел не в виде сообщения.

— Капитан, — позвал Алекс по общей связи, — ты бы подошел взглянуть.

Нечто в его голосе подсказало Авасарале, что речь идет не о текущем ремонте. К тому времени как она отыскала лифт в рубку, Холден уже уехал наверх, и она поднялась по трапу. На вызов отозвалась не она одна. Бобби заняла свободное кресло и прилипла взглядом к тому же экрану, что и Холден. На нем, мигая, раскручивались тактические

данные, а дюжина красных точек отмечала изменения. Авасарала мало понимала в том, что видела, но суть была ясна. Истребители разгонялись.

— Так-так, — сказал Холден, — и что мы тут видим?

— Все земные истребители перешли на высокое ускорение. Шесть g, — ответил Алекс.

— Идут к Ио?

— Нет, черт возьми!

Вот и ответ Эрринрайта. Никаких писем. Никаких переговоров. Он даже не подтвердил, что услышал ее призыв остановиться. Боевые корабли. Отчаяние продлилось всего минуту и сменилось гневом.

— Бобби?

— Угу.

— Помнится, ты говорила, что я не понимаю опасности?

— А вы ответили, что я не знаю правил игры.

— Вот-вот.

— Помню. И что?

— Если хочешь сказать: «Я же говорила!» — сейчас самое время.

Глава 42

Холден

Первое назначение Холдена было в электронную лабораторию «Светлая голова» на Оаху. [80] После школы кандидатов он прослужил там месяц. За это время он успел понять, что не желает быть хлюпиком из флотской разведки, не выносит пои [81] и очень любит полинезиек.

80

Оаху — остров Гавайского архипелага, где расположена столица штата Гавайи — Гонолулу.

81

Пои — гавайское блюдо из корня растения таро.

Работа не оставляла времени всерьез гоняться за женщинами, но каждую свободную минуту Холден проводил на пляже, любуясь ими. И с тех пор он питал слабость к фигуристым женщинам с длинными черными волосами.

Марсианская десантница была из тех милых сдобных булочек, которым кто-то подредактировал программу, раздув их до ста пятидесяти процентов от нормального размера. Пропорции, черные волосы, темные глаза — все было на месте, только гигантское. От этого зрелища у него закоротило нейронные контуры. Ящерка, обитавшая в глубине его мозга, шмыгала от «Бери ее!» к «Беги от нее!». А хуже всего, что женщина об этом знала. Кажется, она с первой же встречи смерила капитана взглядом и решила, что он стоит лишь усталой усмешки.

— Мне повторить? — спросила она, насмешливо улыбаясь. Они вдвоем сидели на камбузе, где Бобби втолковывала Холдену лучший, по данным марсианской разведки, способ управиться с легким истребителем класса «Мунро».

Ему хотелось выкрикнуть в ответ: «Нет! Я тебя слушал! Я не псих. У меня чудная девушка, я предан ей всей душой, так что перестань обращаться со мной как с неуклюжим подростком,

который норовит заглянуть тебе под юбку!»

Но стоило поднять на нее взгляд, как та ящерка в голове принималась метаться между страхом и вожделением, а речевые центры отказывали. В который раз.

— Нет, — сказал он, уставившись на аккуратную схему точек прицела, переданных ею на его ручной терминал. — По-моему, информация очень… информативная.

Он поймал усмешку в уголке ее глаза и впился взглядом в схему.

— Отлично, — кивнула Бобби. — Пойду подкормлюсь, пока можно. С вашего разрешения, конечно, капитан.

— Разрешаю, — вздохнул Холден. — Конечно. Идите. Кормитесь.

Она встала, не коснувшись подлокотников. А ведь выросла в поле тяготения Марса. Перемещать сто кило при одном g — легко. Показуха! Холден притворился, что ничего не заметил, и Бобби вышла из камбуза.

— Она — это что-то, верно? — Авасарала вошла и рухнула в освободившееся кресло.

Взглянув на нее, Холден отметил усмешку другого рода. Эта усмешка говорила, что старуха видит его насквозь, вместе с мечущейся под черепом ящеркой. Но она не была огромной полинезийкой, и потому Холден сорвал злость на ней.

— Да, просто персик, — сказал он, — но это ее не спасет.

— Вы о чем?

— Когда истребители нас догонят — а они догонят — мы все умрем. Они только потому еще не забросали нас торпедами, что наша система ОТО собьет любой снаряд, выпущенный с такого расстояния.

Авасарала, тяжело вздохнув, откинулась назад, и ее усмешка перешла в усталую, искреннюю улыбку.

— Видимо, нечего и надеяться, что вы предложите старой даме чашечку чая?

— Извините, — покачал головой Холден, — никто в команде не пьет чая. Зато кофе сколько угодно. Хотите?

— Я так устала, что сойдет и кофе. Побольше сливок и сахара.

— А как, — спросил Холден, наливая ей чашку, — насчет побольше сахара и побольше порошка, именуемого «забеливатель»?

— На слух мерзость. Давайте.

Холден сел и через стол подвинул ей сладкий, «забеленный» кофе. Авасарала взяла и, поморщившись, сделала несколько больших глотков.

— Объясните, — сказала она, — что вы сейчас наговорили.

— Эти истребители намерены нас убить, — повторил Холден. — Сержант говорит, вы не хотели верить, будто корабли ООН станут по вам стрелять, но я согласен с ней: это наивно.

— Пусть так, а что такое «система ОТО»?

Холден незаметно нахмурился. Он ожидал от этой женщины чего угодно, только не невежества.

— Орудия точечной обороны. Если по нам выпустят торпеды с такого расстояния, наводящий компьютер ОТО легко их расстреляет. Вот они и решили подойти поближе. Думаю, начнут через трое суток.

— Понятно, — сказала Авасарала. — И что вы намерены предпринять?

В лающем смешке Холдена не было ни капли веселья.

— Предпринять? Я намерен сгореть в облаке перегретой плазмы. На свете просто не существует способа, который позволит скоростному корвету — это мы — отразить атаку шести легких истребителей. Мы были бы в слабой позиции даже против одного, но с одним можно еще рассчитывать на удачный выстрел. Против шести — никаких шансов. Мы умрем.