Пространство
Шрифт:
— Вот оно! Ты был прав, Алекс. Видел, как оно отращивало дополнительные конечности? Катастрофический отказ контроля. Это сработал предохранитель.
— Так-так, — остановила ученого Авасарала. — Почему бы не начать с предыстории? Какой еще предохранитель?
— Другой феномен протомолекулы выбросил мину из тела прежде, чем она сдетонировала. Видите ли, эти… существа, солдаты протомолекулы или что там они такое, — сбиваются с программы; и, думаю, Мерриану об этом известно. Но он не нашел способа избежать проблемы, ограничитель отказывает.
— Какая
— Вам, бабушка, существительных не хватает, — съязвил Амос.
— Позвольте начать с начала, — попросил Холден и изложил историю чудовищного «зайца», кончившуюся повреждением грузового люка, и план Пракса, позволивший выманить его из отсека и распылить на атомы выхлопом двигателя.
Авасарала передала имевшиеся у нее данные о всплесках энергии на Венере, и Пракс сцапал их, не переставая объяснять, как важно ему попасть на секретную базу на Ио, где производят этих тварей. У Авасаралы голова пошла кругом.
— Так они забрали туда вашу девочку?
— Всех забрали, — ответил Пракс.
— Зачем?
— Затем, что у этих детей нет иммунитета, — объяснил ботаник. — Протомолекуле будет легче их перестроить. Меньше физиологических механизмов станут бороться против новых клеточных структур, и получившиеся солдаты, возможно, продержатся значительно дольше.
— Господи, док, — Амос вздрогнул, — они хотят превратить Мэй в такую вот дрянь?
— Возможно. — Пракс помрачнел. — Мне это только сейчас пришло в голову.
— Но зачем это все? — спросил Холден. — Не вижу смысла.
— Чтобы продать их армии как оружие первого удара, — объяснила Авасарала. — Чтобы консолидировать силы, пока… пока не начался сраный апокалипсис.
Алекс поднял руку и спросил:
— Нельзя ли пояснить? Мы ожидаем апокалипсиса? Того самого, о котором нам рассказывали?
— Венера, — коротко ответила Авасарала.
— Ах, этого апокалипсиса, — протянул Алекс и опустил руку. — Ясно.
— Солдаты, способные перемещаться без кораблей, — сказала Наоми. — Их можно разогнать на высокой перегрузке, потом отрубить двигатель и оставить лететь по инерции. И тогда их уже не найдешь.
— Не выйдет, — возразил Пракс. — Вспомните, они стремятся избежать контроля. А поскольку они способны делиться информацией, их будет все труднее захватить для перепрограммирования.
На камбузе стало тихо. Пракс сконфуженно огляделся.
— Они могут делиться информацией? — повторила Авасарала.
— Конечно, — ответил ботаник. — Вы видели эти пики энергии? Первый всплеск — когда существо дралось на Ганимеде с Бобби и ее десантниками. Второй — когда другое существо вырвалось на свободу в лаборатории. Третий — когда мы убили его «Росинантом». Венера реагирует на каждую атаку против одного из них. Они объединены в сеть. Я предполагаю, что по этой сети может передаваться любая существенная информация — например, способ избежать контроля.
— Если
— Гм, нет, — возразил Пракс. — Беда в другом. Тут опять каскадный процесс. Как только протомолекула получает некоторую свободу, она обзаводится инструментами, позволяющими разбивать границы, что дает ей новые инструменты, разбивающие новые границы, и так далее. Первоначальная программа или подобие программы в конечном счете поглотит любую новую. И вернется к исходному положению.
Бобби подалась вперед, на несколько градусов склонив голову набок. В ее тихом голосе яснее, чем в ином вопле, звучала угроза:
— Значит, если они напустят таких тварей на Марс, те поначалу останутся солдатами вроде первой? А потом начнут выбрасывать из себя бомбы, как тот наш? А потом превратят Марс в Эрос?
— Это будет похуже Эроса, — заметил Пракс. — Любой приличный марсианский город превосходит Эрос населением.
Тишина. Камера Бобби передавала на монитор вид звездного неба с убивающими друг друга кораблями на орбите.
— Мне надо разослать несколько сообщений, — сказала Авасарала.
«Созданные вами полулюди — вам не слуги. Вы не способны их контролировать, — говорила Авасарала. — Жюль-Пьер Мао всучил вам товар с гнильцой. Я понимаю, почему вы устранили меня из дела, и считаю вас долбаным кретином, но не будем об этом. Все это уже не важно. Главное, не спустите курок. Вы, так вас и разэтак, меня понимаете? Остановитесь. Вы будете в ответе за самую смертоносную херню в истории, а я сейчас на корабле Джима, так его, Холдена, так что добра не ждите».
Все обращение заняло почти полчаса. К нему прилагались записи камер «Росинанта» с пояснениями. Пятнадцатиминутную лекцию Пракса пришлось прервать, когда он дошел до превращения дочери в солдата протомолекулы и разразился неудержимыми рыданиями. Авасарала, как могла, восполнила недостающие детали, хотя и опасалась, что могла напутать. Она подумывала привлечь Джона Майкла, но отказалась от этой мысли. Не стоит выносить сор из избы. Она надеялось, что Эрринрайт проявит здравый смысл. Должен был проявить.
Теперь ей требовалось выспаться. Авасарала чувствовала, как утомление туманит мысли, замедляет движения, но, стоило прилечь, покой оказывался так же недостижим, как дом. Как Арджуна. Она подумала, не записать ли письмо к нему, но от этого ей стало бы еще более одиноко. Пролежав час, она с усилием встала и вышла в коридор. Тело говорило, что сейчас около полуночи, и жизнь на борту — гремящая в мастерской музыка, громкие голоса Холдена и Алекса, обсуждавших профилактику электронных систем, даже Праксидик, одиноко сидящий на камбузе над ящиком гидропонных черенков, — выглядела чуть нереальной, как всякая ночная жизнь.