Простое чувство
Шрифт:
Что я ни делала, все ей было не так. Ее ядовитые выпады по поводу моих умственных способностей меня не особенно обижали. Понятия «умный» и «глупый» вообще весьма спорны и эфемерны. К примеру, гениальный физик – умный человек или нет? С точки зрения его науки, бесспорно, да. А вот с точки зрения бытовой этот гений может оказаться полным дебилом. Будет расхаживать в рваных штанах, поглощенный своими высокими материями, и просто не догадается, что их можно зашить или купить новые. Вот вам и ответ. Так что по этому вопросу я с доцентом
Но ее постоянные замечания по поводу моей фигуры страшно меня задевали. Девушка я, конечно, крупная, однако комплексов по этому поводу никогда не испытывала. Между прочим, мои формы многим нравились. Разумеется, противоположному полу. Я лишь следила, чтобы форм не становилось больше. Укрупнение грозило перебором. А так все нормально. Для меня и противоположного пола, но не для этой сушеной воблы – Эммы Никифоровны.
Она почему-то считала идеальной свою фигуру и мерила всех своими стандартами. Я уже на стенку от нее лезла. Убить была готова, до того она меня замучила!
А Лялька как раз очень кстати подкинула мне популярную книжку по психологии, и я в ней вычитала совет: если вы не хотите копить и постоянно пережевывать обиды, а стремитесь расстаться с ними раз и навсегда, напишите честно все, что вы мечтали бы сделать со своими обидчиками, затем уничтожьте бумажку, и вам сразу станет легче.
Я последовала рекомендации. Легче, однако, не стало. Видимо, недостаточно подробно написала, решила я, надо бы подетальней. Когда же я расписала подетальней, вышел роман, и мне действительно сделалось легче.
Роман я решила никому не показывать. Ни маме, ни бабушке, даже от Виталия сохранила в тайне. Впрочем, ему было в тот момент совсем не до моей писанины. У него случился конфликт с заведующим другой кафедрой, и тот в отместку выжил его из института.
Я страшно сочувствовала Виталию и жутко злилась на проклятого завкафедрой. Мерзейший мужик! Глупый, бездарный, да к тому же страшный бабник! Его я убила в своем втором романе. Описание его зверски расчлененного тела заняло у меня целых три страницы (на смерть Эммы в первом романе я потратила только полторы!). Позже, когда обе книги опубликовали, сцену убийства Никифоровны оставили без изменений, а смерть завкафедрой сократили до двух абзацев, однако мне уже было все равно.
Первой и единственной моей читательницей стала Лялька. После второго романа она заявила:
– Одну книгу вообще-то любой может написать. А вот две – это уже симптом. Точнее, диагноз. Неси в издательство.
– Кто же меня туда пустит? – засомневалась я.
– Не боги горшки обжигают. Ты посмотри, кто сейчас только не пишет! И милиционеры, и прокуроры, и врачи, и журналисты.
– Ну, журналистам-то сам бог велел.
– Да они хуже всех и пишут!
– Скажешь тоже. Но, предположим,
– Иди в самое крупное, – посоветовала подруга.
– Думаешь? – все еще колебалась я.
– Уверена. Чего мелочиться. Чем крупнее издательство, тем больше возможностей.
И я пошла. В издательство «Атлантида», всплывшее на горизонте года три назад, а теперь занявшее добрую треть книжного рынка. Дальше все пошло на удивление гладко. Мне даже не пришлось им звонить. Они позвонили сами. Женский голос назвался редактором отдела отечественной криминальной прозы.
– Таисия Никитична, когда вы смогли бы к нам зайти?
– Что, уже можно забирать рукопись? – решила я облегчить ей задачу.
– Зачем забирать? – К моему изумлению, в ее голосе послышалось беспокойство. – У вас появились другие предложения? Учтите, мы самое крупное издательство, и вряд ли чьи-нибудь предложения окажутся лучше наших, – без перехода добавила она.
Я про себя возликовала: «Им понравилось, и они боятся конкурентов!» Такой поворот представлялся мне совершенным чудом, однако я изо всех сил постаралась не выказать своих чувств. Голос у меня, конечно, предательски дрожал, но не зря же я работала менеджером по продажам.
– Предложения вообще-то есть. Но у вас «право первой ночи».
– Вот как! – оценила мой юмор моя собеседница. – Ну, замечательно. Думаю, мы с вами договоримся. А кстати, в других издательствах вас уже прочли?
Мне не хотелось заходить во вранье чересчур далеко, и я ограничилась спасительной в таких случаях полуправдой.
– Читала неофициально знакомая, которая работает в издательстве. Но она готова в любой момент начать официальные переговоры.
В ответ моя собеседница поспешила назначить день встречи.
Приняли меня достаточно любезно. Гонорар предложили весьма скромный, зато на будущее обрисовали самые радужные перспективы. Главных условий поставили два. Во-первых, мои романы будут выходить под псевдонимом. Меня такое вполне устраивало. Я совершенно не хотела, чтобы о моем тайном занятии раньше времени прознали родные. Добьюсь успеха, тогда пожалуйста, а провалюсь – никто и не узнает о моем позоре. Во-вторых, «Атлантида» хотела от меня не меньше шести книг в год. Тут я уперлась насмерть. Не больше четырех, и точка!
В глубине души я совсем не была уверена, что и четыре смогу сочинить, однако попытка не пытка. На четыре романа врагов, которых хотелось бы убить, наскребу. А если совсем станет туго, еще раз прихлопну в другом обличье Эмму Никифоровну. Эта стерва по-прежнему мне досаждает, вот пусть и получит.
Четыре книги их тоже устроили, хотя и согласились они со скрипом. Мол, массовый читатель не любит слишком больших перерывов. Тут я позволила себе огрызнуться: массовый писатель все-таки не автомат.