Просто слушай
Шрифт:
Не знаю почему, но я чувствовала необходимость снова вернуться к нашему разговору. Может, чтоб объяснить, что происходит. Ему и себе.
— Да, но и молчать нельзя! Иначе ты еще больше усугубишь проблему и в результате просто взорвешься.
— В этом-то все и дело, — сказала я. — Не выношу злости.
— А что в ней плохого? Злость свойственна людям. К тому же ну подумаешь, расстроится кто-то, не навсегда же!
Я взялась за руль:
— Не знаю,
Оуэн помолчал. Где-то вдали залаяла собака.
— Может, этот кто-то не так уж тебе был близок?
— То есть?
— Если ты расстраиваешь близкого человека или он тебя, ваши отношения не меняются. Потому что это нормально. Так и должно быть. А потом вы миритесь.
— Интересно как? У меня вот никогда не выходит.
— И неудивительно. Ты ведь ни с кем не ссоришься.
Все еще играл тот же диск, теперь уже песня «Раш». Я не знала, сколько времени мы уже сидим в машине, но казалось, что очень долго.
— У тебя на все есть ответ, — сказала я.
— Нет, — ответил Оуэн и покрутил кольцо на пальце. — Но я стараюсь как могу.
— И как, получается?
Оуэн взглянул на меня:
— Да так… Раз на раз не приходится.
Я улыбнулась и кивнула на его руки:
— Мне нравятся твои кольца. Они одинаковые?
— Не совсем, но похожие. — Оуэн снял с левой руки кольцо и передал его мне. — Они — что-то вроде «до и после». Их сделал для меня Ролли. Его отец — ювелир.
Кольцо оказалось довольно тяжелым.
— Ролли сам его изготовил?
— Не его, а гравировку внутри.
— А… — Я повернула кольцо внутренней стороной. Там заглавными буквами официальным и очень элегантным шрифтом было написано: «Убей себя об стену!» — Как мило! — сказала я.
— Не правда ли, остроумно? — Оуэн скорчил гримасу. — Это кольцо Ролли подарил мне до ареста. Я был немного…
— Зол?
— Ну, вроде того. А вот это — когда я закончил ходить на занятия по «Управлению гневом». — Оуэн снял кольцо с правой руки и протянул мне. Тем же шрифтом, такими же буквами на нем было написано: «А может, не надо?»
Я рассмеялась и вернула кольцо:
— Что ж, хорошо, когда есть выбор.
— Точно! — Оуэн улыбнулся, а я снова покраснела. Но не потому, что смутилась или разволновалась. Совсем от другого чувства. Вот уж не думала, что его у меня вызовет Оуэн Армстронг. Но тут раздался голос:
— Аннабель!
У окна Оуэна стояла Мэллори. Интересно, как давно она за нами наблюдает? Мэллори широко улыбнулась и помахала
— Привет!
— Привет! — поздоровалась я.
Она жестом велела Оуэну опустить стекло. Он очень неохотно послушался. Как только это стало возможно, Мэллори просунула голову в машину.
— Боже, у тебя потрясающая кофточка! Она из «Тоски»?
Я опустила глаза:
— Наверно. Ее мне мама купила.
— Ну ты и везунчик! «Тоска» — мой самый любимый магазин! Зайдешь?
— Куда? — спросила я.
— К нам! Останешься на обед? Ой, ты обязательно должна с нами пообедать!
— Мэллори, — Оуэн потер лицо, — прекрати орать.
Но она не обратила на брата внимания, еще больше просунула голову в окно и восторженно предложила:
— Посмотришь мою комнату! И мой шкаф! Покажу тебе…
— Мэллори, — повторил Оуэн, — отойди от машины.
— Как тебе мой наряд? — Мэллори сделала шаг назад и покрутилась. На ней была простая белая футболка, поверх короткий жакет, джинсовые капри и блестящие сапожки на толстой подошве. — Меня вдохновила Николс Лэйк. Она — панк. Моя любимая певица.
Оуэн попытался откинуться на спинку, снова стукнулся о подголовник и пробасил:
— Николс Лэйк — не панк!
— Панк! — возразила Мэллори. — И я тоже! Во всяком случае, пока.
— Мэллори, мы уже обсуждали с тобой, кто такие панки. Ты хоть послушала диск «Блэк Флэга», который я тебе давал? — поинтересовался Оуэн.
— Он слишком шумный! — ответила Мэллори. — И подпевать нельзя! Николс Лэйк лучше.
Оуэн угрожающе вздохнул:
— Мэллори, может, ты…
Тут на пороге дома появилась высокая темноволосая женщина — мама Оуэна. Она позвала Мэллори. Та раздраженно обернулась и сказала:
— Мне пора домой. — Затем еще больше залезла в машину и почти коснулась Оуэна лицом. — Но ты ведь еще заедешь?
— Конечно, — сказала я.
— Пока, Аннабель!
— Пока!
Мэллори улыбнулась и помахала мне. Я помахала в ответ. Она пошла по лесенке на крыльцо, оборачиваясь на каждой ступеньке.
— Видал, она теперь панк! — сказала я.
Оуэн в ответ несколько раз громко вздохнул.
— Это ты так злишься? — спросила я.
— Нет, раздражаюсь. Не знаю почему, но от сестер с ума сойти можно!
— Как я тебя понимаю! — сказала я.
Опять молчание. Каждый раз я говорила себе, что вот теперь-то точно Оуэн встанет и уйдет и все будет кончено. А как не хотелось!
— Ты часто повторяешь эту фразу, — сказал Оуэн.
— Какую?