Просто поверь
Шрифт:
— Мяу! — А мне послышалось “Мам!”.
Я вздрогнула и полностью пришла в себя. Навалилась тяжкая усталость, горло сжалось от невыносимой тоски. Я затряслась в мелком ознобе, окутанная, точно плотным одеялом, болью от осознания того, что потеряла…
Тигра, ластясь, потерся о мое плечо. Не задумываясь о своих действиях, я подняла руку и погладила его.
— Кто-нибудь кормил кота? — разлепив пересохшие губы, спросила я едва ли слышно.
Сначала в ответ мне была оглушительная тишина, а затем раздались различные звуки: скрип пружин,
— Что? Что ты сказала? Лили? — произнесли с одной стороны.
— Мама! Ты как? — А это спросили с другой.
— Северус, она пришла в себя! — крикнул первый голос.
Далекие шаги.
— Слышу, незачем так кричать. — Через мгновение кому-то другому: — Вы уверены, что такое количество человек за раз не будет для нее очередным потрясением?
Я подняла голову, продолжая машинально гладить котенка, выражающего свое удовольствие мурлыканьем. По обе стороны кровати стояли два человека, занимавшие в моей прошлой жизни не последние места, а один из которых был частью меня самой. Мой родной, обожаемый сыночек, превратившийся в статного юношу… Гарри…
Наши взгляды встретились…
— Альбус, — донеслось от двери, — не расскажете, почему профессор Снейп так заторопился в больничное крыло? И что там за шум? Там кто-то есть?
Этот строгий голос мне однозначно знаком. Профессор Макгонагалл?
— Минерва, позвольте объяснить вам все в моем кабинете.
Я оглянулась и увидела идущего от двери мужчину, которого узнала бы и через сто лет. Голоса в коридоре затихали, удаляясь.
— Лили, так что ты сказала? — негромко спросил Ремус, вероятно, опасаясь спугнуть меня.
Я посмотрела на него, чувствуя, как взволнованно бьется мое сердце. Какой он стал… Не пожалела его жизнь…
— Я спросила, не забыли ли покормить Тигру?
При звуке своего имени котенок навострил уши.
Ремус неуверенно улыбнулся. Глянул на Гарри.
— Да разве этот проглот даст забыть про него? — осторожно сказал мой мальчик, по видимому, не зная, что ему делать. — Конечно, мы его накормили…
Я сама при взгляде на него и остальные знакомые лица терялась, удерживая рвущееся то ли рыдание, то ли истерических смех.
— Хорошо… — На миг спрятала лицо в ладонях, пытаясь собраться с мыслями. Получалось не очень удачно. — Сколько я здесь… Сколько времени прошло?
— Без малого двенадцать часов, — ответил подошедший Северус. Я не удивилась, узрев в его руках стеклянный флакон. Очередная порция какого-нибудь зелья.
Двенадцать часов… То-то я чувствую себя какой-то… переполненной. И обессиленной.
— Возьми… — Он протянул флакон.
Я беспрекословно взяла его, все равно не было никаких сил возражать. Проглоченное зелье с характерным горьковатым привкусом вызвало целую бурю: на лбу выступила испарина, со дна желудка поднялась тошнота. Я ненадолго закрыла глаза, надеясь, что все пройдет, но не тут-то было. Буря нарастала. Я неловко свесила ноги с кровати и, пошатываясь,
— Ты куда? — с беспокойством спросил Гарри.
— Я сейчас… — невнятно отозвалась я и побрела к двери, где находилась, как я помнила, небольшая туалетная комната.
Вслед за мной не бросился никто, хотя и чувствовалось, что они кинутся наперегонки, подай я им малейший знак. Меня шатало и мутило словно при морской болезни. Прикрыв дверь, я немного постояла, прислонившись к ней, и глубоко дышала. Тошнота чуть отпустила. Я умылась холодной водой, склонившись над раковиной, и несколько минут не могла заставить себя выйти обратно… к ним…
Жестокие мысли вновь накрыли меня черной лавиной. Перед глазами мелькало мертвое лицо Джеймса, падающего в вспышке зеленого света… Звучал беспощадный смех Волдеморта… И меня наполняет липкий сковывающий страх…
Стук в дверь.
— Лили, ты в порядке? — спросил Ремус.
Нет, не в порядке…
— Да… Почти… — говорю шепотом.
Открываю дверь и выхожу. Спотыкаюсь, но стоящий у порога Ремус подхватывает меня и прижимает к себе. Я молча, без единой слезинки, утыкаюсь ему в плечо. Через секунду выбираюсь из его объятий. Ищу глазами Гарри.
— Иди ко мне…
Мне кажется, что смотрю на Джеймса, и боль усиливается втроекратно.
— Как же ты вырос, маленький мой. — Целую его в лоб.
Он бледнеет, но держит себя в руках изо всех сил.
Через его плечо ловлю взгляд Северуса. Он мрачен и до крайности озабочен. Что ж, таким я помню его очень хорошо.
— А теперь расскажите, что произошло за все то время, пока я… спала.
Говоря “спала”, имею в виду кому. Но они поняли. Ремус кивнул.
========== Глава 22. Жестокая реальность ==========
Я пребывала словно во сне. Все вокруг казалось настолько нереальным, что почти убедила себя в этом. Однако боль, царапающая меня изнутри, не давала надолго этому ощущению взять верх, и тогда накатывал страх, который, как штормовой вал, сбивал с ног. В душе образовалась брешь, расширяющаяся с каждой секундой, с каждым вздохом, что отделяли меня от прошлого. От Джеймса…
Иногда оцепенение вновь овладевало мной, и я погружалась в себя, наверное, напоминая выключенный механизм.
— Лили… — Осторожное прикосновение к руке заставило меня вздрогнуть как от разряда тока. — Ты совсем не слушаешь…
Почти с трудом я подняла веки, сфокусировав затуманенный взгляд на Ремусе.
— Что?..
Он вздохнул, но ничего не ответил. Посмотрел на Гарри, будто ожидая от него какой-то подсказки.
— Мам… — нерешительно сказал Гарри, — может, ты хочешь пройтись куда-нибудь? На улицу, например…
На улицу… Но что мне там делать? Я знаю, они стремятся отвлечь меня, не дать развиться депрессии, предотвратить сжигание моей души… Но я хотела только одного: остаться наедине с тоской по ушедшему навсегда Джеймсу, с любовью к нему, которая не исчезнет никогда…