Просто поверь
Шрифт:
Гарри отвернулся, ощутив в горле горький комок. Он тоже не понимал интриг директора. Кому от этого стало легче? Все его оправдания… Гарри не верил в то, что Дамблдор делал это лишь из меры безопасности, его и мамы. Что бы он ни говорил, директор вполне мог рассказать о маме, ничего бы не случилось. Мог посвятить узкий круг людей в эту тайну: его, Ремуса и Сириуса. А если бы Лили не очнулась и не сбежала из больницы на свой страх и риск, продолжал бы он молчать и дальше? Вот что терзало Гарри больше всего. Как он мог доверять Дамблдору после того, что
— Знаешь, Гермиона, — выныривая из своих мыслей, сказал он, — я так тебе благодарен за твою поддержку моей маме тогда, на праздничном ужине в Норе.
— Гарри…
— Ты одна поверила в нее, когда она больше всего нуждалась в понимании, — не дав ей заговорить, продолжил Гарри.
Они стояли друг против друга, между ними было лишь несколько дюймов, и Гарри отчетливо видел, как менялось выражение на лице Гермионы. Видел почти каждую ресничку, обрамлявшие карие глаза, и даже мелкие веснушки на маленьком носу, о которых не подозревал до сего момента.
— Не я одна поверила ей, — покачала головой девушка. — Ремус тоже.
— Но ты первая поверила в ее слова. А я…
Боясь, как бы его голос не задрожал, Гарри прервал себя на полуслове, глубоко вдохнув.
— Тебя тоже можно понять. Ты просто запутался в фактах, которые предъявила твоя мама. И нежелание видеть Дамблдора, и встреча с Люциусом Малфоем, и неузнавание Ремуса. Ну, конечно, ты запутался.
— Это меня не оправдывает! — резко сказал Гарри и отвернулся. Спустя мгновение ощутил на щеке, той, что хранила след от удара побега воинственного растения, прикосновение прохладных пальцев.
— Ты не виноват, Гарри. Только не ты. Дамблдор — вполне возможно…
Гермиона, будто произнеся что-то крамольное, прикрыла рот другой ладонью.
— И почему ты такая всепонимающая, Гермиона? — вздохнув, спросил Гарри.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо. Во всяком случае, для меня.
Он протянул руку к ее волосам.
— Что там? — забеспокоилась Гермиона.
Гарри снял с ее макушки невесть откуда взявшийся желтовато-зеленый листок и показал девушке.
— Только не говори, что ожидала увидеть паука.
Гермиона расслабленно рассмеялась.
— Ой, Гарри…
Раскинув руки, она шагнула к нему. Подействовавший на него благотворно разговор с Гермионой заставил Гарри чувствовать себя чуточку раскованнее и ответить на ее неожиданное объятие.
— Спасибо, Гермиона. Ты умеешь успокаивать.
Когда Гарри в последний раз обнимал ее? И обнимал ли вообще? Это немножко удивляло, если принять во внимание, что они близкие друзья. Есть, конечно, еще Рон, но его проще похлопать по плечу в трудную минуту, чем заключить в крепкое объятие. Вот Джинни другое дело, она его девушка…
Гарри снова напрягся, вспомнив о Джинни, о ее непонятном поведении. Она как будто отдалилась от него.
Откуда-то сбоку послышался шорох. И чье-то покашливание.
— Я, наверное, вам чертовски помешала? — произнес знакомый до боли голос, при звуках которого у Гарри скрутило живот.
Они
*
Я, как загипнотизированная, смотрела на строчку, выведенную прямо на оберточной бумаге, и не могла решить, что делать дальше. Кто-то прислал мне сверток, зная, что он точно попадет в мои руки. Кто же это? И что он мне прислал?
Посылка по виду была небольшая, и весила немного, хотя по ее размеру можно предположить, что внутри находится нечто продолговатое, потому как в длину сверток был не меньше семи дюймов. Открыть, чтобы узнать его содержимое, или нет? Но раз здесь мое имя, какие могут быть сомнения?
Я осторожно потрясла посылку, надеясь по звуку определить, что внутри. Нет, ничего не слышно… Меня, несмотря на легкую тревогу, распирало жгучее любопытство. А что, если там что-то, принадлежащее мне в прошлом? Какая-нибудь вещь, связанная с моей утерянной жизнью? Ведь это вполне вероятно?.. Так чего я жду?
Бумага приятно захрустела, когда я начала распаковывать сверток, еле сдерживаясь, чтобы попросту не порвать ее. Интересно, а терпеливость входит в мои положительные качества? Судя по всему — несомненно, иначе бы давно раскрыла тайну анонимной посылки. Вскоре обертка лежала на покрывале ближайшей ко мне кровати, и моим глазам предстала скрываемая ранее ею простая белая коробка с крышкой. На ней не было абсолютно ничего, ни единой надписи, ни какого-нибудь рисунка. Заинтригованная, я провела ладонью по крышке, будто стремясь увидеть содержимое на экстрасенсорном уровне. Потом, подцепив ее ногтем, сняла с коробки и медленно отвела руку в сторону. Заглянула внутрь…
Меня посетило страннейшее чувство при виде покоившейся на дне… розы на длинном крепком стебле. Я испытала, с одной стороны, необъяснимое разочарование, как при раскрытии жестокого обмана, с другой же — восторг, как при всякой безупречной красоте, будь то природное явление или садовый цветок. Разочарование, вероятно, потому, что ожидала совсем иное, а восторг… ну, покажите мне человека, который бы остался равнодушным, созерцая один из самых благородных цветов? Я без сомнений отношусь к таким ценителям.
Роза была пурпурно-красной, с длинным стеблем и тугим, нераскрывшимся бутоном. Листья отсутствовали, зато по всему стеблю расположились острые шипы. Один лишь их вид внушал опасение. Поэтому я долго разглядывала розу, не пытаясь извлечь ее из плена коробки. Необычный, но прекрасный, подарок завораживал, хотелось взять цветок в руки и убедиться в его подлинности. Почувствовать тонкий аромат…
Как бы ни было поглощенно мое внимание коробкой и ее содержимым, я все же уловила какой-то отдаленный звук. Настороженно встрепенулась и повернула голову в сторону выхода из больничного крыла. В ту же секунду в двери, оставленной мной полуоткрытой, появилась темная фигура. Она была скрыта тенью, поэтому я не сразу признала в ней Северуса.