Просто любовь
Шрифт:
– Спокойной ночи, сэр, – ответил Дэвид. И после короткой паузы добавил: – Еще раз спасибо за краски.
Несколько мгновений спустя, прикрыв за собой дверь, Энн последовала за Сиднемом обратно в гостиную.
– Дэвид горит желанием добраться до Ти Гвин так быстро, как только может мчаться карета, – сказала она, – чтобы начать пользоваться своими новыми красками. Лучший подарок для него трудно было придумать.
– Полагаю, что мы не сразу поедем туда, – сказал Сид. – Мы находимся сравнительно недалеко от Элвесли. Мне хотелось бы представить вас моим родителям. Мы остановимся
Энн застыла за уже убранным обеденным столом, а сидевший напротив Сиднем поднял бокал. Странно, что за все то время, что она ожидала его прибытия, ей ни разу не пришла в голову мысль, что, выйдя замуж за Сиднема, она станет также и членом семьи графа Редфилда. Что же подумают о ней новые родственники? Возможный ответ не вызывал сомнений.
– Они знают обо мне? – спросила Энн.
– Нет.
И впервые Энн осознала, в какое неудобное положение она поставила Сида перед семьей. Хотя ей не следует так думать. Он тоже в равной степени был виноват в случившемся, если можно было говорить о вине.
– Тогда нам действительно следует поехать в Элвесли, – сказала Энн.
В его взгляде мелькнул огонек, и он улыбнулся своей кривой усмешкой.
– Это прозвучало так, словно вы согласились, чтобы приговор в отношении вас был приведен в исполнение. Они вам понравятся, Энн, и полюбят вас.
В этом она очень сомневалась. Несмотря на то, что продолжала уверять себя в том, что они оба были одинаково ответственны за то, что зачали ребенка и были вынуждены вступить в незапланированный брак. Энн не сомневалась, что его семья увидит все это в ином свете.
– Мы скажем им… все? – спросила она.
Сид поставил свой бокал, хотя его пальцы продолжали играть с его ножкой.
– Я хочу, чтобы они знали, – он снова улыбнулся, – что я собираюсь стать отцом. Но, ради вас, сейчас мы ничего им не скажем. Я сообщу об этом в письме, после того, как мы прибудем в Ти Гвин. И они могут делать какие угодно выводы, когда ребенок родится раньше ожидаемого срока.
Его пристальный взгляд скользнул на ее живот, и Энн едва удержалась от желания прикрыть его рукой. Казалось нереальным, что они вместе зародили внутри нее новую жизнь. Она ощутила внезапную, но очень приятную волну желания, поднимавшуюся между бедер и проникавшую глубь ее чрева.
– У Кита и Лорен трое детей, – сказал Сид. – Все они все намного младше Дэвида, но, даже в этом случае, ему может понравиться встреча с кузенами.
– Он любит играть с маленькими детьми, – сказала Энн. – Полагаю, что это естественно после того, как он провел несколько лет в обществе девочек старше него. Маленькие дети заставляют его чувствовать свою значительность.
– Тогда мы отправимся в Элвесли завтра утром.
Наступило непродолжительное молчание, которое возможно было бы уютным, если бы не было наполнено такой сексуальной напряженностью. Но возникшее напряжение, подумала Энн, чувствуя, как учащается дыхание, и как твердеют соски, было очень приятным. Они стали мужем и женой, и сегодня, и всю оставшуюся жизнь будут делить брачное ложе, и смогут заниматься любовью всякий раз, как им этого захочется.
Страх
– Энн, – сказал Сиднем, – после посещения Элвесли нам следует отправиться в Глостершир, чтобы я мог познакомиться с вашей семьей.
– Нет! – воскликнула она.
– Сейчас подходящее время для того, чтобы сделать это. А неловкость, которую они испытывали в связи с вашим положением незамужней матери, теперь устранена. И мы убедим их в том, что я отношусь к Дэвиду как к родному сыну. Сейчас самое время…
– Сейчас не время, – вскочив на ноги, закричала Энн. А потом подошла к камину, где остановилась, уставившись на пылающие угли. – И никогда это время не настанет. У меня нет семьи.
– Есть, – тихо, но твердо произнес он. – У вас есть муж и сын. У вас есть родственники со стороны мужа, племянники и племянница в Элвесли. И у вас есть родители и брат с сестрой в Глостершире – мои новые родственники, которые также являются бабушкой и дедушкой Дэвида, его тетей и дядей. А возможно есть и кузены. Вы никогда не вводили меня в подробности.
– Да, умышленно, потому что сама не знаю деталей. Моя семья должна была утешить и поддержать меня, когда я в этом нуждалась, но они этого не сделали. И мне пришлось справляться без их помощи. И я обнаружила, что, в сущности, вообще не нуждаюсь, и никогда не буду нуждаться в них.
– Мы всегда нуждаемся в семье, – сказал Сиднем. – Некоторые несчастные действительно одиноки и это достойно сожаления. Другие сами отказываются от семьи, которую имеют и, поэтому достойны еще большего сожаления. Но, по крайней мере, у них всегда есть шанс вернуться в лоно своей семьи.
– Это не я отказалась от них, – заметила Энн, рассерженная и расстроенная тем, что он вновь поднял эту тему, после того, как в Уэльсе она раскрыла ему свои чувства. – Я не собираюсь возвращаться.
– Я не согласен с вами, Энн. Я знаю, что вы несчастны. И не верю, что вы будете счастливы до тех пор, пока хотя бы не попытаетесь наладить отношения со своей семьей, познакомив их с мужем и сыном.
– И полагаю, – повернулась к нему Энн, – что должна также сказать им и о новом ребенке, который действительно будет законным и весьма приемлемым – внук или внучка графа Редфилда, все-таки! А также там будет Дэвид Джуэлл – по-прежнему незаконнорожденный, по-прежнему ублюдок!
Она никогда раньше не видела его в гневе. Левая сторона его лица была бледной, словно выточенной из мрамора, и прекраснее, чем когда бы то ни было. Правая сторона, напротив, была неподвижна, и черная повязка на глазу выглядела почти зловеще.