Просто любовь
Шрифт:
– Мы завтра возвращаемся домой, – сказал мальчик.
В ногах кровати стоял его сундук, уже почти уложенный.
При этой мысли Энн почувствовала слабость в коленях и присела на краешек кровати.
– Да, – ответила она. – Нам пора. Мы провели здесь целый месяц.
– Я не понимаю, – обиженно заметил Дэвид. – Почему все должны возвращаться по домам, когда мы так весело проводим здесь время.
– Ну, проблема с веселым времяпрепровождением и состоит в том, – заметила Энн, – что если оно продолжается слишком долго, то перестает быть веселым и становится скучным.
– Нет,
И, вероятно, он был прав. Кто первый произнес эту сомнительную мудрость?
– Все были там, кроме тебя, мама, – отрывисто сказал мальчик.
Такое дерзкое поведение не было характерным для Дэвида. Энн охватило чувство тревоги и вины.
– Я тебя спрашивала, не против ли ты, если я не поеду, – заметила она, – и ты сказал, что не против. Я бы поехала, если бы…
– И папы остальных тоже были там, – продолжил Дэвид, – кроме отца Дэйви, который умер. Но с ним был его дядя Эйдан, который совсем как папа для него, потому что живет с ним. И они вместе проводят время. Катаются на лошадях, ходят на рыбалку, плавают и много еще чего.
– Ох, Дэвид, – сказала Энн.
– И Дэниел живет вместе с кузеном Джошуа, – продолжил мальчик. – Кузен Джошуа – его папа. Он возит Дэниела в деревню, где мы раньше жили, и катает на рыбацкой лодке. И позволяет Дэниелу кататься на своих плечах и тянуть себя за волосы, и все такое.
– Дэвид.
– У меня же когда-то был папа, не так ли? – спросил Дэвид. – Ты сказала, что «нет», но Дэйви утверждает, что у каждого должен быть папа, даже если он уже умер. А мой папа умер?
Энн прикрыла глаза. Почему все жизненные проблемы должны возникать именно тогда, когда ты меньше всего готов их решать? Она все еще не оправилась от молчаливого прощания с Сиднемом.
Но это было важнее. Энн попыталась сосредоточиться.
Действительно, раньше, всякий раз, когда Дэвид спрашивал ее, почему у него нет отца, она отвечала ему, что он особенный ребенок, у которого есть только мама. И эта мама любит его вдвое больше, чем любая другая мама любит своего ребенка. Это был глупый ответ даже для маленького ребенка, и она всегда знала, что, в конце концов, ей придется придумать что-то более убедительное.
Ей бы только хотелось, чтобы этот вопрос был задан не сегодня вечером.
– Да, Дэвид, – ответила Энн. – Твой папа умер. Он утонул. Плавал ночью и утонул. Я так сожалею.
Она приготовилась к вопросу: «Кем он был?». Но оказалось, что существовала еще одна проблема, интересовавшая мальчика гораздо сильнее.
– Он меня любил? – спросил Дэвид. Его глаза были похожи на большие темные пятна на бледном лице. – Он проводил со мной время?
– Ох, мой дорогой, – сказала Энн, прикоснувшись кончиками пальцев к щеке сына. – Он бы любил тебя больше всех на свете. Но он умер до того, как ты родился.
– Как же тогда он мог быть моим папой? – нахмурившись, спросил мальчик.
– Он… подарил мне тебя, прежде чем умер, – ответила Энн. – И я заботилась о твоей безопасности, пока ты не родился. Я тебе
Десять минут спустя, Дэвид посмотрел на мать сонными глазами и, вдруг, хитро улыбнулся.
– На самом деле, я рад, что ты не поехала в замок. Теперь я сам обо всем расскажу мистеру Киблу и экономке, и мисс Мартин.
Энн тихо рассмеялась.
– И про крикет, и катание на лодках, и игры в пиратов, и рисование. Я обещаю, что ты обо всем расскажешь сам. Будет замечательно снова всех увидеть, не так ли?
– Гм, – промычал он в ответ.
И тут же, как все дети, провалился в сон.
Энн сидела возле него, когда, некоторое время спустя, в комнату на цыпочках вошли Дэйви и Александр. Однажды Дэвид задаст те вопросы, которые не задал сегодня, и ей придется отвечать на них. Ей придется рассказать ему про Альберта Мора. Его отца.
Энн задрожала.
Гленис, хлюпая носом, словно они уже долгие годы были госпожой и горничной, настояла, что упакует ее вещи. Поэтому Энн нечем было заняться, кроме как спуститься в гостиную и провести час или два в обществе других гостей. И она будет общительной. Никто не должен заподозрить, что посещение Ти Гвин было для нее чем-то большим, нежели просто приятной дневной прогулкой.
Но всего лишь несколько часов назад, сколько именно – она посчитала на пальцах, она занималась любовью с Сиднемом Батлером, и это было прекрасно. Она знала, что это было прекрасно. Вероятно, если бы это произошло снова, ее тело согласилось бы с разумом по этому вопросу.
Энн почувствовала боль от внезапного желания испытать это снова.
Была ли она совершенно безумной, отказавшись от его предложения?
Но как же она могла согласиться? Что могла ему предложить?
И что он мог предложить ей, кроме готовности исправить последствия того, что они сделали?
«Если хотите, Энн, мы поженимся».
ГЛАВА 12
– Это должно быть одно из самых прекрасных мест на земле, – с удовлетворенным вздохом заявила герцогиня Бьюкасл, склонив голову на плечо своего супруга. – Ты был совершенно прав, Вулфрик. Я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться при виде моря в лунном свете.
– Остается надеяться, любовь моя, – сухо заметил его светлость, – что тебе удастся сдержать свой порыв. В этом месяце у меня уже промокали сапоги, не говоря о нижнем белье. Я надеялся спасти от подобной участи хотя бы свой шейный платок.
Герцогиня рассмеялась, а супруг крепче обнял ее за плечи.
Они прогуливались по пляжу вблизи кромки воды, как они это частенько проделывали и раньше. После того, как малютка Джеймс был накормлен, а гости удалялись на покой, герцог и герцогиня могли провести какое-то время наедине друг с другом.