Просто любовь

Бэлоу Мэри

А возможно это он издал тот звук.

– Лягте, – приподняв голову, прошептал Сид у ее рта. – Снимите свою сорочку. Но только, если вам это не доставит неудобства.

Энн сняла через голову сорочку и улеглась, отодвинувшись от края так, чтобы Сиднем мог лечь рядом с нею. Удивительно, но она не чувствовала неловкости, хотя Сид стоял и в течение нескольких мгновений разглядывал ее. Он назвал Энн красивой, и он желал ее. Но он также назвал ее по имени, и каким-то образом, по выражению его глаза, Энн поняла, что хотя в нем и было

желание, но это именно ее он видел, а не просто ее чувственную красоту. Под его пристальным взглядом она могла быть самой собой.

Во всяком случае, это было новым для нее опытом. Раньше она никогда не представала обнаженной перед мужчиной.

Она трепетала от желания.

Сид лег на правый бок лицом к ней, и его рука двинулась к Энн: теплая, нежная и дрожащая. С улыбкой Энн повернулась к нему и погладила одной рукой поверх одежды его левую сторону.

Он весь был сплошная теплая, мускулистая мужественность. Энн прошлась по мускулам его руки и плеча, по напряженным мускулам его спины. Энн почувствовала мускулы на его ягодицах, когда прикоснулась к ним рукой, глаза ее закрылись, и она облизнула губы. Своими большим и указательным пальцами он изысканно ласкал ее соски, вначале на одной ее груди, а потом на второй.

Странно, но его одетое, прижимающееся к ее обнаженной коже тело возбуждало ее ничуть не меньше, чем, если бы он тоже был обнажен. А возможно, даже больше.

Желание, пульсирующее промеж ее бедер, было горячим и острым. Энн придвинулась к нему еще ближе, прижавшись грудью к его рубашке, в то время как его рука передвинулась ниже, скользнула между ее ног, нашла там ноющее местечко и приласкала его.

Сиднем прижался губами к ее губам, а его язык вновь проник ей в рот, медленно прикоснулся к ее языку, а потом начал исследовать ее небо.

– Повернитесь для меня на спину, – прошептал он, слегка касаясь ее губ.

Энн поняла, что он расстегнул свои панталоны и откидывает их передний клапан.

Энн почти забыла об его увечье, когда Сиднем улегся на нее сверху, и его ноги стали нажимать на ее ноги, широко раздвигая их. Она обвила ногами его мощные бедра, покрытые теплой тканью панталон. Его вес был слишком тяжел для нее. Энн почувствовала его присутствие вблизи входа в ее чувствительное лоно и обхватила руками его ягодицы, а он скользнул рукой к ее лону.

Сиднем вошел в нее одним медленным уверенным глубоким толчком.

Воспоминания затопили каждый дюйм ее тела.

Энн не боролась с ним. Она не кричала и не пыталась оттолкнуть его. Ее разум ожесточенно пытался осознать различные сигналы, которые ее тело посылало ему. Ее разум говорил Энн, что мужчина, находящийся в ней – это Сиднем Батлер, что это происходит потому, что они оба этого хотели, что до момента вторжения в ее тело, она была полна изумления и удовольствия, и что она сама желала большего.

Энн осознала, что его тело стало твёрдым от напряжения и тяжелым.

Он находился глубоко в ней и был неподвижен.

– Энн, – произнес он, – Энн?

– Сиднем, – она еще никогда до этого не называла его по имени, даже мысленно. Но сейчас это спасло ее, – знание того, что это был именно он. – Сиднем, все в порядке. Все хорошо. Не останавливайся.

Она потянулась к его рукам, пока внезапно не осознала, что с правой стороны у него не было руки.

Но в этот момент он начал двигаться в ней, то выходя из нее, то вновь глубоко погружаясь, гладкий и твердый он скользил по атласной поверхности ее лона.

Все это было ужасно, ужасно чувственно и невыносимо сокровенно.

Ее тело и разум боролись между собой: оба выиграли, и оба проиграли. Энн знала, что это был Сиднем, осознавала красоту того, что он делал с нею, она все еще отчаянно этого хотела. Она расслабилась и раскрылась для него.

И все же физически, сексуально она не ощущала ничего. Ни ужаса. Ни удовольствия. Только психологическое удовлетворение от того, что это вновь произошло с нею, и возможно теперь воспоминания об этом соитии вытеснят воспоминания о том, прошлом.

Его левая рука взяла правую руку Энн, их пальцы переплелись. Сиднем поднял их соединенные руки над ее головой, сам продолжая двигаться в ней еще в течение нескольких минут, пока, наконец, не выдохнул возле ее лица, и Энн ощутила горячую жидкость, хлынувшую в ее лоно.

Его пальцы ослабили свою хватку.

И ей захотелось расплакаться. Это было прекрасно, хотя она и не ухватила всей сути этой красоты. Это было сокровенно, даже если она и спряталась от произошедшего где-то глубоко внутри себя. Вероятно, она участвовала в чем-то большем, нежели просто соединение их тел, но все еще ощущала себя очень отстраненной от него.

Почти сразу же он неловко скатился с нее и, отвернувшись, сел на краю кровати. Сиднем застегнул клапан своих панталон, поднялся с кровати и пересек комнату по направлению к окну, где остановился, не поворачиваясь к ней лицом.

Он действительно красив, подумала Энн, глядя на его широкие плечи, узкую талию, упругие ягодицы, длинные мускулистые ноги. И он только что был внутри ее тела. Занимался с ней любовью.

И он знал, что она не получила от этого удовольствия.

Энн понимала, какую причину он приведет себе в качестве объяснения.

Она открыла рот, чтобы заверить его, что все было не так уж плохо, и что его физические дефекты не сыграли никакой роли в том, что она не получила удовольствия.

Но как ей произнести это вслух? Какое утешение принесут ее слова?

И может ли она сказать ему правду, что тень другого мужчины встала между ними в момент их соединения, что в тот момент она испытывала такое отвращение, что почти боролась с Сидом, охваченная безумной паникой.

Разве может она сказать, что на какое-то мгновение Сиднем стал для нее Альбертом Мором?