Просто любовь
Шрифт:
Справа от них за зеленой изгородью изгибались под легким ветерком зеленые хлеба. Овцы паслись на более каменистой почве слева. А вдали неизменно виднелись вездесущие утесы и море. Дул теплый соленый ветерок.
– Вы, должно быть, очень гордитесь вашим сыном, – сказал Сид. – Он – прекрасный ребенок.
Энн взглянула на него с удивлением и признательностью.
– Несколько дней назад Ральф, Аллин, и Фрея рассказывали мне, с каким желанием он отдается и учебе, и развлечениям, – пояснил Батлер. – И что он готов играть со всеми младшими детьми. А здесь их собралась целая толпа, вы не согласны?
– Дэвид
– В самом деле? – он взглянул на Энн, прежде чем повернуть двуколку с узкой дороги на другую, изрезанную колеями и проходящую между двух полей.
– Я ловлю себя на желании направлять его и руководить им, – сказала Энн, – потому что знаю, что для него лучше, и каким человеком я хотела бы его видеть. Например, я пыталась убедить Дэвида думать о живописи только как об интересном времяпрепровождении. Ему ведь придется зарабатывать себена жизнь, когда он вырастет. Но я была поражена, обнаружив, что он – уникальная личность, полностью независимая и очень отличающаяся от меня, с собственной волей. Почему это стало таким шоком? Умом я всегда понимала, что это верно в отношении всех людей. Но некоторые уроки необходимо выучить также и сердцем, прежде чем мы действительно усвоим их. Так легко быть родителем, пока не заведешь своих собственных детей.
Сиднем приглушенно рассмеялся.
– Вы заставили меня поверить, мисс Джуэлл, что мне, возможно, повезло, что у меня никогда не будет своих детей.
– Ох, – Энн резко повернулась к нему, – пожалуйста, не поймите меня превратно. Дэвид – это самое дорогое, что есть в моей жизни.
И тотчас же Энн пронзило чувство вины, потому что она наслаждалась этим прекрасным днем без сына. Фактически, она почти не вспоминала о нем. Понравилась ли ему поездка в замок? Не рисковал ли он чрезмерно на лестницах и зубчатых стенах? Достаточно ли Джошуа приглядывал за Дэвидом? Хорошо ли он себя вел?
Мистер Батлер посмотрел на нее и улыбнулся.
Почему у него никогда не будет своих детей? Потому что он намеревался никогда не вступать в брак? Потому что он не мог? Включала ли в себя пытка…
Внезапно ее внимание было отвлечено. Сиднем Батлер остановил двуколку, и Энн увидела, что впереди них дорога упирается в нечто, похожее на большую неглубокую чашу. Эта долина была окружена со всех сторон деревьями, за исключением участка, где проселочная дорога переходила в посыпанную гравием подъездную дорожку с деревянными воротами из пяти брусьев, с простыми ступеньками перелаза рядом с ними и пешеходной тропинкой. Перед ними расстилались обширные, покрытые травой луга, протянувшиеся по обе стороны от дороги. На них паслись кудрявые овечки. Некоторые нашли убежище от солнца в тени нескольких старых
Должно быть, где-то перед подъемом с противоположной стороны долины имеется низкая изгородь, подумала Энн. Выше она могла видеть коротко подстриженные лужайки, цветочные клумбы и что-то, напоминавшее розовые кусты. И, конечно же, там, на дальнем склоне находился дом, более всего привлекший к себе ее внимание. Он был построен из серого камня, и с точки зрения архитектуры был не особенно красив: квадратной формы, трехэтажный и очень основательный, с прямоугольными окнами на двух нижних этажах и квадратными на верхнем. Стены более чем наполовину были увиты плющом. Со всех сторон дом окружали деревья.
Это строение нельзя было назвать ни просто домом, ни настоящим особняком. Он был маловат в сравнении с Глэнвир, отстоявшим от него всего на несколько миль. Помещичий дом – вот правильное название. Низина, в которой приютились дом и парк, создавала впечатление полной уединенности и компактности, если и не совсем чего-то незначительного.
По другую сторону дороги, с которой они свернули, на расстоянии одной или двух миль, находилось море.
Энн вдруг осознала, что мистер Батлер не сделал ни одного движения, чтобы спуститься вниз и открыть ворота. Он смотрел на нее.
– Что вы об этом думаете? – спросил мужчина.
– Я думаю, – ответила Энн, в то время как ее глаза упивались видом дома, деревьев, цветника, усеянного овцами луга и всего парка в целом, – что вы будете счастливы здесь, мистер Батлер. Разве может быть иначе?
Как мог кто-то не быть здесь счастливым? Внезапно ее охватила такая зависть, такая сильная тоска, что казалось, ее сердце откликнулось на это физической болью.
– Когда я приехал в Глэнвир, здесь жили на основании десятилетнего договора аренды отставной военно-морской капитан и его жена. В прошлом году они отсюда уехали, и я почти не предпринимал попыток найти новых арендаторов. Полагаю, это единственный случай, когда я пренебрег своими прямыми обязанностями управляющего Бьюкасла.
– Герцог продаст его вам?
– Бьюкасл не сказал «нет», но он также не сказал и «да». Он обещал дать мне ответ перед своим отъездом отсюда.
Внезапно Энн осознала, что управляющий, должно быть, очень богатый человек, если способен сделать предложение о покупке такой собственности. В социальном положении между ними зияла пропасть. Хорошо, что она не строила никаких планов в отношении него.
Но Энн была очень рада, что они стали друзьями.
– Не подержите ли вы вожжи, пока я открою ворота? – спросил Сиднем.
– Позвольте, это сделаю я. – Энн выпрыгнула из двуколки, не дожидаясь его ответа, открыла ворота и качнула их на петлях назад. Потом она встала на нижний брус и прокатилась часть пути, глядя на мистера Батлера в двуколке, над которым хотела подшутить. Внезапно Энн осознала всю эту окружавшую ее сельскую красоту: зеленую траву, синее небо, пение птиц, стрекот и жужжание насекомых, легкий ветерок. Она вдыхала запахи растений, животных и моря, ощущала, как припекает солнце. Энн поняла, что это – одно из тех ярких счастливых мгновений, которые навечно сохраняются в памяти.