Просто любовь
Шрифт:
Экскурсия была назначена на послезавтра – все решили отправиться на длительную прогулку в замок Пембрук. Старшие дети были весьма возбуждены перспективой подъема на зубчатые стены и спуска в темницу замка. Энн тоже собиралась поехать. Но она знала, что ее присутствие не было столь уж необходимым. Хотя, конечно, взрослые уделяли особое внимание своим собственным детям, тем не менее, все они в равной степени приглядывали и за чужими детьми. Таким образом, у Дэвида было достаточно много временных отцов и матерей.
И это не выглядело так, словно Энн не заботилась о сыне.
Ей действительно хотелось увидеть Ти Гвин. Это было место, которое мистер Батлер надеялся назвать своей собственностью. Место, где он, возможно, проживет оставшуюся часть своей жизни.
И ей хотелось увидеть это. Хотелось иметь воспоминания об этом месте.
Энн также желала провести еще один день в обществе Сида Батлера, прежде чем она уедет. Это будет их последний день.
Довольно тягостная мысль.
– Я бы с удовольствием поехала, – сказала Энн. – Я поговорю с Дэвидом, чтобы убедиться, что он не будет возражать, если я не поеду с ним в замок Пембрук. И попрошу Джошуа присмотреть за Дэвидом. Не думаю, что кто-то из них будет возражать.
– Тогда, в час дня моя двуколка будет у ваших дверей, если вы не передумаете.
Двуколка. Это был бы первый раз, когда они рисковали отправиться куда-то, куда невозможно добраться пешком. У Энн возник вопрос, повезет ли их грум. Но компании из трех человек было бы очень тесно в двуколке.
Энн с большим нетерпением ожидала эту поездку, несмотря на то, что, отправляясь в Ти Гвин, она лишала себя возможности увидеть замок Пембрук. Вечером ей с трудом удалось заснуть. Чувствуя отвращение к себе, Энн подумала, что похожа на ребенка, не способного заснуть в предвкушении обещанного ему удовольствия. Хотя отнюдь не только волнение гнало от нее сон.
Это будет их последний день вместе.
Энн надеялась, что прекрасная погода продержится еще один день.
ГЛАВА 9
Стояла прекрасная погода.
Когда экипажи поздним утром выехали в замок Пембрук, на ясном голубом небе сияло солнце. Позже, наблюдая из окна своей спальни, как пришел пешком мистер Батлер, и почти в тот же самое мгновение со стороны конюшен показалась двуколка, Энн отметила, что на небе все еще не было ни облачка.
Она завязала ленты своей соломенной шляпки под подбородком и поспешила вниз по лестнице, не ожидая пока ее позовут. Она вновь почувствовала себя молоденькой девушкой.
Мистер Батлер стоял в центре холла, с улыбкой глядя на нее. Удивительно, подумала Энн, как быстро она привыкла к его внешнему виду: к пустому правому рукаву, к багровой израненной правой стороне его лица, глазной повязке.
– Кажется, нас ожидает прекрасный день для прогулки, – сказал Сиднем Батлер.
Когда они вышли на улицу, Энн увидела, что возле лошади стоит конюх. Он почтительно поклонился им и остался стоять на своем месте, пока мистер Батлер помогал Энн усесться с левой стороны двуколки, а затем сам сел рядом с нею. Конюх передал ему вожжи и отошел назад, а они двинулись
Сиднем Батлер собирался сам править лошадью? Ей следовало этого ожидать. Она знала, что он способен справиться с любыми сложными задачами, включая и управление лошадью.
– Вы в безопасности, – заверил управляющий Энн, догадавшись, о чем она думает. – Я уже неоднократно делал это раньше. Удивительно, как много всего можно делать одной рукой. Я даже управлял упряжкой лошадей, когда выдался случай, хотя, должен признаться, это было нечто ужасное.
Его левая рука, впервые взглянув на которую, она обратила внимание на кисть с длинными артистичными пальцами, а позже, когда эта рука замечательно управлялась с вилкой, что она – ловкая и умелая, кроме всего этого, была очень сильной, настолько насколько это вообще возможно. Что Энн осознала, когда он безо всякого видимого усилия повернул лошадь и позже, когда они остановились возле его коттеджа, чтобы слуга погрузил корзинку для пикников в двуколку, после чего они выехали за ворота, пересекли мост и круто повернули с главной дороги на более узкую, которая вела через деревню и дальше.
– Вы можете писать левой рукой? – спросила Энн.
– У меня получается изобразить нечто похожее смесь паутины и птичьих следов. Но, к моему большому удивлению, похоже, что другие люди способны расшифровывать мои каракули. Теперь я также в состоянии произнести слово, состоящее более чем из трех букв, за минуту только при условии, что мой язык помещается под мою щеку под правильным углом.
Энн рассмеялась, поскольку он и сам тихонько посмеивался. Теперь было странно вспоминать, что в первый раз она восприняла его как печального сломленного мужчину, а он признался, что одинок. Но, конечно же, Сиднем Батлер не был человеком, погруженным в жалость к самому себе или потерпевшим поражение. Он был в состоянии смеяться над всеми видами глупости и даже над самим собой, – явный признак большой внутренней силы.
– Но тогда разве вы не можете держать в левой руке и кисть? – спросила Энн.
Она тут же пожалела о сказанном, хотя вопрос не был случайным. Энн, действительно хотелось знать, пытался ли он это сделать. Если Сиднем Батлер принял этот вызов, так же, как принимал другие, то возможно, он просто потерпел в этом случае неудачу. Энн осознала, что пересекла невидимую линию, которую они установили между собой в самом начале их знакомства. И хотя не было никакого внешнего признака, что его настроение изменилось, но во внезапно установившемся молчании была натянутость, которой не было раньше.
– Нет, – произнес Сид Батлер через некоторое время. – Мои кисти всегда в моей правой руке, мисс Джуэлл.
Он сказал об этом в настоящем времени. Энн не поняла, что он имел в виду. Но она не осмелилась спросить об этом. Она и так уже зашла слишком далеко.
Они преодолели еще один крутой поворот за деревней, и дорога стала такой узкой, что придорожные посадки по обеим сторонам дороги задевали колеса двуколки.
– Что, если нам встретится другая повозка? – спросила Энн.
– Один из нас вынужден будет дать задний ход, – ответил Сиднем. – Это более эффективно, чем сидеть и сердито смотреть друг на друга. В этой местности каждый становится мастером в искусстве двигаться задним ходом.